1. Абрамович и спорт

Лёва Абрамович был спортсмен-фанат. Нет -не фанатичный поклонник спорта, а фанат желающий освоить вид спорта. Любой, точнее - все. К 1941г ему было 19 лет и он занимался десятиборьем. Вообще-то, если бы было сорокоборье, то он несомненно занимался бы им. Собственно так оно и было в жизни потому, что в его спортивное "меню" входили все летние и все зимние виды спорта, охваченные в тот момент в Ленинграде. Вся его семья: отец и мать были, а младшие сестра и брат будут спортсменами. Политика, экономика, искусство и что там ещё интересовали их и Лёву как прошлогодний снег, как носки соседа, как зебра в Антарктиде. Только спорт и его участие в овладении всего, что спорт выдумывает.

Но тут грянула война, и все дальнейшие события обрушились на семью Абрамовичей, а  Лёвину жизнь просто изуродовали: война, ранение, блокада Ленинграда и, наконец, 11 лет ГУЛАГа. Я познакомился с ним, когда ему было почти сорок лет, он женился на моей сестре. Его память не была линейной, постоянно текучей, а несколько отрывистой, по случаю, от увиденного в настоящий момент напоминающего эпизода. Это было следствием постоянных избиений и драк в лагерях. Много били по голове. То или иное воспоминание  выскакивало из него, но рассказывалось сочно, темпераментно, со смешком, как-то легкомысленно и сопровождалось междометиями спортивного болельщика. Я попытаюсь восстановить часть его рассказов.

Короче, Лёве Абрамовичу 19 лет, он полон сил и спортивных надежд, но...-война!

Естественно Лёва сразу же в народном ополчении. Естественно, что он, не успев что-либо понять, уже воюет и совсем рядом: в Пушкине, в Павловском парке. Мы гуляем возле поляны "Хоровод берёзок" и вдруг Лёва:

-Ха! Сушай(это Лёвкина манера начинать говорить с ухмылки, с междометиями и звукоподражаниями, как ребёнок). Во, как раз здесь я топал с ротой, осенью сорок первого. Погода хорошая, лётная, чёрт бы её побрал. Почему? Да вдруг "мессер" и то-о-очно на нас пикирует. Все орут "Воздух! Воздух!" и в рассыпную, кто куда и кто за что, а место-то открытое. Я был в середине колонны и, пока все куда могли разбегались, я никуда не успел и рухнул на аллею, где стоял. Ну "мессер" у-у-а-а-а! Пикирует на нас бегущих, залёгших и из пулемётов "та-та-та-та". Пронесло, я башку приподнял, а он уже разворачивается назад и опять на нас. Огляделся, вот чёрт! Лежу один, как на блюдце, все кто-куда припали, вползли, придавились. Ну я и обозлился, да какого чёрта! Всё одно на виду. Вскочил на колено, винтовку к плечу, ствол в небо и целюсь в самолёт, перед ним. Он на меня трассу "ту-ту-ту-ту". Краем глаза  вижу как несутся  фонтанчики пуль по дорожке, но рядом. Я по самолёту "пам-пам-пам". Он, гад, пролетел над головой и опять разворачивается, и опять на меня, сзади. Видать немец тоже азартный попался, понравился я ему. Командир вдруг как заорёт откуда-то:" Абрамович! Беги с дороги!" А я ему - да, пошёл ты! А может только подумал. Знаешь, азарт захватил. Я как молния перезарядил магазин, перевернулся на 180 и опять по самолёту. И вдруг, на седьмом выстреле вижу как самолет будто вздрогнул и, продолжая лететь вниз, задел верхушки деревьев, стал ломать их  и зарылся в лесу за нами. Ребята головы подняли, потом "Вя-а-а!" Повскакали и ко мне, качать".

Подходим к главной аллее Павловского парка и Лёва:"-Э! А вот здесь - он указывает точное место, - я на следующий день попал под артобстрел. Снаряд разорвался не очень-то и близко, но осколок - Лёва, нагнувшись, выразительным взмахом выпрямленной ладони поперёк колена - вжик! и как бритвой снёс мне коленную чашечку". Лева задирает штанину и показывает изуродованное колено.
- А вот в этой канавке я и лежал, пока меня санитары не унесли.

Лёва лежал в коридоре Екатериненского дворца в Пушкине, когда началась суматоха и все поняли, что идёт срочная эвакуация, а так как лежали тысячи раненых, то было ясно, что всех не увезут. Мимо пробегал врач с санитарами и Лёва как заорёт:"-Меня спасите!" Заорал так резко и громко, что врач остановился, взглянул на Лёву и резко скомандовал санитарам:"- Этого возьмите!" Надо ли говорить, что врач был еврей. Лёва слышал, что через два часа в Пушкин ворвались немцы.

Лёвин сбитый самолёт был отмечен медалью "За отвагу", которую ему вручили в госпитале осаждённого, блокадного Ленинграда.

   Иллюстрации: 1. Пахомов А.Ф. - "Ленинградское ополчение", из серии "В те дни";
                             2. Павловский парк - "Хоровод берёзок";
                             3. Город Пушкин - Екатериненский дворец;
                             4. Фото любительское - Немецкий солдат на фоне того же дворца, 1942г.