И ещё на одной замечательной встрече мне удалось присутствовать "по блату", в качестве обычного зрителя. Однажды, Арон (я о нём писал в миниатюре "Вундеркинд") сообщил, что в ближайшее воскресенье, в театре Эстраде (это на ул.Желябова), состоится встреча Аркадия Райкина и труппы его театра с величайшим актёром мира, звездой искусства пантомимы Марселем Марсо (Исер Мангэль).Я, в студенческие времена, ходил в студию пантомимы во Дворце культуры имени Ленсовета (когда-то "Промкооперации" или просто "промка"), которой руководил бывший артист эстрады, педагог студии пантомимы, Рудольф Славский. Кроме "перетягивания каната" я, пожалуй, ничем не овладел, не потянул. С фантазией было слабовато, а в искусстве пантомимы - это основа. Найти точный, понятный и воспренимаемый зрителями жест, придумать этюд и не для глухонемых, а потому что обстоятельства заставляют объясниться жестами мне не удавалось. Например, ты на перроне и провожаешь кого-то, кто за окном в вагоне поезда. Одни находили нужные жесты, а другие нет и просто кривлялись, например, я.
Днём в театре эстрады на ул.Желябова, собралась вся труппа Райкина, корреспонденты, театральщики и блатники, вроде меня. Было определено, что оркестранты и иже с ними должны расположиться в оркестровой яме. Так как яма была застелена досками на уровне зрительного зала, то я оказался в первых рядах, ближе чем можно было мечтать к Великому миму.
Марсо рассказывал об искусстве пантомимы, иллюстрируя всё сказанное пантомимическими этюдами и миниатюрами из спектаклей. Непривычные к подобному виду искусства, зал как заворожённый, как загипнотизированный смотрел на артиста, сосредоточенный, радостный, что понимает жесты, замысел, содержание этюдов и миниатюр без слов. Помню, как Марсо показывая "движение против ветра " и "порыв ветра", сопротивлялся напору несуществующего ветра и вдруг был "снесён" к боковой кулисе. Зал весь дружно ахнул, наклонился, сопротивляясь "порыву ветра" вместе с артистом, затем засмущался, засмеялся и заапладировал. Более трёх часов мы были в мире иного, невероятного мастерства, заставляющего всех быть в умственном и эмоциональном напряжении.
Искусство пантомимы практически не привилось в наших краях, поэтому тот спектакль был единственным в своём роде и остался в памяти навсегда.
Днём в театре эстрады на ул.Желябова, собралась вся труппа Райкина, корреспонденты, театральщики и блатники, вроде меня. Было определено, что оркестранты и иже с ними должны расположиться в оркестровой яме. Так как яма была застелена досками на уровне зрительного зала, то я оказался в первых рядах, ближе чем можно было мечтать к Великому миму.
Марсо рассказывал об искусстве пантомимы, иллюстрируя всё сказанное пантомимическими этюдами и миниатюрами из спектаклей. Непривычные к подобному виду искусства, зал как заворожённый, как загипнотизированный смотрел на артиста, сосредоточенный, радостный, что понимает жесты, замысел, содержание этюдов и миниатюр без слов. Помню, как Марсо показывая "движение против ветра " и "порыв ветра", сопротивлялся напору несуществующего ветра и вдруг был "снесён" к боковой кулисе. Зал весь дружно ахнул, наклонился, сопротивляясь "порыву ветра" вместе с артистом, затем засмущался, засмеялся и заапладировал. Более трёх часов мы были в мире иного, невероятного мастерства, заставляющего всех быть в умственном и эмоциональном напряжении.Искусство пантомимы практически не привилось в наших краях, поэтому тот спектакль был единственным в своём роде и остался в памяти навсегда.
0 коммент.:
Отправить комментарий