День защиты диплома

Музыканты и артисты составляли особый "цех" в населении города. Они все друг друга знают, вплоть до мелочей биографии и личной жизни. Ходить с Ароном по городу было очень забавно, так как все артисты, люди с музыкальными инструментами в руках и без оных были его знакомыми, окликали, здоровались,целовались и беседовали о том о сём. Создавалась прекрасная возможность неожиданно увидеть и перекинуться словечком со многими популяными и даже очень знаменитыми людьми.

Однажды, наконец, наступил тот июньский день, когда я защищал диплом. Арон пришёл ко мне в институт, вместе с моими однокурсниками пристроился к дверной щели в аудиторию, где происходила защита и честно подслушивал моё бормотание. Меня беспокоила одна проблема - нужно говорить минут двадцать, а я уже через пять минут иссяк. Расстроившись и замолкнув, я посмотрел на комиссию и немножко успокоился, так как половина комиссии тихонько спали. Успокаивало то , что они, проснувшись, не определят сколько времени длилось моё объяснение. Почти ответив на все вопросы единственного, активно бодрствующего зав. кафедры по специальности, я выпал в коридор. "Ты что! С ума сошёл!- набросились на меня приятели - сорок минут болтать! - Да вы что! Я думал,что говорил пять минут. - Ты разве не видел, что вся комиссия уже спит? Ты её просто усыпил. - Да, что комиссия! Я за дверью успел выспаться, хотя и стоя"- заявил Арон. Дождавшись результатов, Арон решил:"-Ну, всё! Этот день проведёшь со мной. Едем в консерваторию. Мне надо!" Поехали.

Сошли с трамвая напротив "Мариинки" и сразу столкнулись с солистом оперы Журавленко, красавец, но говорят, что его отец, Павел Максимович, был значительно сильнее, как певец. "Здравствуй, Арончик!- Здравствуй, Володенька!"- поцеловались, поздравил меня, о чём то поговорили, попращались. Пересекая трамвайные пути, встречаем Атлантова. "Володя, здравствуй! Поздравь моего брата, он диплом защитил. -Здравствуйте, Арон Михайлович? А я только что сдал экзамен и закончил консерваторию". Взаимно поздравляем друг друга. Перешли, наконец, улицу и у ступенек входа в консерваторию натыкаемся на популярного чтеца Павлова:" Ах, Арончик!... Ох, Мишенька"...Поцелуи, поздравления (это меня), поговорили. В консерватории бездна народу, в основном вокалисты, так как у них день экзамена. Даже не буду перечислять всех к кому Арон меня подсунул для поздравления. Ну кто помнит, например, Ефрема Флакса. Очень популярен был уже до войны. Арон даже в мастерскую Ивана Кривова заглянул, попробовал одну из новых скрипок, получили поздравления и поехали в Сад отдыха на Невском.

Там, вечером, давал спектакль театр Аркадия Райкина, а Арон, в тот период, работал концертмейстером в его оркестре, которым управлял Семёнов. Артисты театра постепенно собирались, гуляли по аллеям, погода прекрасная и надо ли говорить, что каждому из них (Новикову и Роме, Малозёмовой и Ляховитскому и всем - всем, как и музыкантам оркестра) пришлось поздравлять меня. Наконец Арон увидел прогуливающегося Райкина подошёл к нему и :"Аркадий Исаакович! Поздравьте..." и так далее. Мы стояли около перекрёстка двух аллей, Райкин пожимал мою руку и говорил мне всё что положено, когда из-за угла другой аллеи вывернули и просто напоролись на нас... внимание! не упадите со стула! - Рокуэл Кент с женой и дочерью. Он пришёл на спектакль Райкина, увидев его, весь расцвёл, заулыбался и на неизвестном мне языке, который я изучал 10 лет, поинтересовался в чем дело со мной. Райкину ничего не оставалось делать, как объяснить причину нашего рукопожатия. Теперь уже Рокуэлу Кенту и его жене ничего не оставалось , как поздравить меня. Правда, сделано это было с такой теплотой и искренностью, а они всё-таки не артисты, то я думаю, что художник с женой действительно прониклись важностью события, произошедшего в моей жизни. Безусловно, что все люди, которых я встретил, и которые поздравляли меня в течении этого дня, да и сам Арон, уже через несколько секунд забывали об этом. Но, я-то помню!

Иллюстрации:

"Сад отдыха на Невском", /масло/

Афиша к фильму "Моя Кармен"

"Северная Гренландия" - Рокуэл Кент, /масло/

Вундеркинд

Мой брат в детстве был обычный гомельский вундеркинд-скрипач . В 10 лет, где-то в 1934г, его отвезли в Ленинград на конкурс, для поступления в детскую музыкальную школу при консерватории. На конкурс прибыло 400 детей на 10 вакантных мест. "-Дети!- вышла секретарь комиссии к собравшимся конкурсантам, - Кто из вас хочет сыграть первым? - Я хочу! -" незадумываясь заявил Арон и пошёл на сцену. Когда он отыграл, в зале наступила затянувшаяся тишина. Члены комиссии просто сидели и молчали. Наконец, председатель встал и спросил:-"Мальчик, ты с кем пришёл? - С мамой - ответил брат. - Пойди и скажи маме, что ты принят." На остальных 399 конкурсантов оставалось 9 мест. В 1954г профессор Консерватории, Арон Григорьевич Сосин, рассказывал мне, что он был членом той комисси:"- Когда Арончик играл, мы просто онемели от счастья. Я никогда не слышал Паганини, но был уверен, что тот, очевидно, играл так же и не могло быть лучше. Было ясно, что перед нами будущий невероятный корофей." Но...!

Великий музыкант это не только природный талант, природные данные. Это ещё и благоприятные стечения многих и многих обстоятельств. Кто из взрослых останется в Ленинграде? Это замечательный А.Н.Глазунов устроил отца Яши Хейфеца, Рувэна, в Санкт- Петербургскую консерваторию, чтобы обойти законы черты оседлости для евреев (а если бы был не Глазунов?) А где жить? Как существовать? И, главное, всё-таки Пётр Ильич:"Талант - это 1% таланта и 99% труда". Отец Паганини бил сына, чтобы учился. Давид Ойстрах, через форточку убегал к детям поиграться, но родители настойчиво возвращали его к скрипке. А здесь: -"Зачем ему учиться? Он уже и так умеет. На что другим нужен год, мой сын делает за неделю. Пусть идёт зарабатывать"- говорила его мать, моя тётушка. Ох уж этот провинционализм, это местечковое, ограниченное всезнайство! Она гордилась его красотой (что поделаешь, аидеши мама!) и не понимала, что бриллиант ещё нуждается в огранке.

Вернулись в Гомель, музшкола- семилетка закончена за 3 года и работа типа "халтура". Семейные затруднения и неурядицы решались трудом ребёнка. А вот и война, эвакуация. С 1942г призыв и фронт. Его год рождения попал и в срок послевоенной службы до 1948 года. Прибыв в этот год в Ленинград, Арон поступил и последовательно закончил музучилище при консерватории и саму консерваторию в 1953 году, продолжая каждый вечер, в том числе, и особенно по воскресениям, работать и "халтурить" для полного содержания матери и сестры, так как был единственным их кормильцем. Он был потрясающе красив, роскошная волнистая шевелюра, лицо одухотворённого скрипача, но при росте 1м 80см весил 56 килограмм.

Арон стал мощным оркестровым скрипачём - концертмейстером. Он музыкант страстный,темпераментный, умный. Он умеет читать в нотах всё, что задумано композитором. Музыканты скрипачи, тромбонисты, виолончелисты и многие другие просили Арона прослушать их и дать свои замечания. Дирижёры отправляли известных вокалистов к Арону позаниматься с ними и те звучали по новому. Арон удивлялся:"- Да я ничего не делаю. Я просто заставляю делать то, что композитор написал в нотах." У него энциклопедическая музыкальная память. Он знает всю музыку. Я расталкиваю спящего Арона и напеваю приставшую мелодию. Он спросонок, слёту кидает:"- Поэма, Венявского. Мог бы и сам не забывать!"- и опять засыпает. Ещё, он сходу "читает с листа", совершенно феноменально и буквально всё. И звук. Вот уж что от природы! У Арона совершено потрясающая хватка, руки, вибрация, максимальная сила. Мастер и создатель скрипок Иван Кривов, сказал другому мастеру, Зиднику, что сделал новую скрипку и она отлично звучит. "А кто проверял?-спросил Зидник. -Арон Хаин, - ответил Иван. -Хо! Так этому дай шкаф со струнами и тот зазвучит!"

Уже находясь в Израиле и гастролируя с маленьким оркестром по Америке, однажды, в конце одного из выступлений, к сцене подошёл пожилой человек и попросил Арона показать свои руки. Положив скрипку, брат протянул ему руки, тот их потрогал, повертел, посмотрел, пожал и... расцеловал.
И сейчас, перечисляя множество имён величайших музыкантов, выходцев из российских мест еврейской оседлости, принесших славу странам последнего их проживания, я думаю, а сколько таких "не получилось"?- обстоятельства не сложились. Наконец, а сколько истреблено Холокостом в младенческом возрасте? Тысячи и тысячи!


"Скитались не зря мы со скрипкой в руках:
на землях, евреями пройденных,
поют и бормочат на всех языках
еврейские песни о родине." /Г.Губерман/

Леонид Коган, Паганини, Концерт №2, вторая часть.

Сионизм

Это не идеология, не философское учение, не система взглядов, не религиозная догма, не общественная формация и, уж конечно, не партия. Мир, который в основном состоит из антисемитов, считает, что раз это что-то хорошее для всех евреев - значит подлежит осуждению дружно и всем миром априори. Вот, например, одно из советских определений:"Сионизм -наиболее реакционная разновидность еврейской буржуазной идеологии, содержащая - воинствующий шовинизм, расизм, антикоммунизм..."и т.д. Забавно, что все явления, которые перечисленны в определении, ненавистны именно евреям и вставлены им в пику, по принципу "сам, дурак!" Альберт Мальц, устами героя пьесы "Дело было в Виши" говорит:"Доводы антисемитов настолько абсурдны, что им и возразить невозможно".

Моисей (масло) - руководитель первого возвращения евреев (из египетского рабства).

Но, что же такое "сионизм" в моём представлении? Со стопроцентной уверенностью заявляю, что 360 лет назад, когда моя пра-пра...бабка спасалась от банды Тимофея Хмельницкого, она была активнейшей сионисткой в этот момент и молила - "Господи! Дай мне место, где я и моё безвинное племя не подвергалось бы зверскому истреблению!" Сионизм - это желание, спасительная мечта евреев в любом уголке мира, вернуться на свою, потерянную 2000 лет назад, родину. Все евреи: атеисты и верующие, рабочие и буржуазия, демократы и коммунисты от беднейших до величайших А.Эйнштейна, Яши Хейфеца, А.Рубинштейна мечтали о создании Израиля, содействовали его возникновению, поддерживали и создавали его промышленную, научную и культурную инфраструктуру.

История евреев, это история погромов, когда у большинства обостряется ненависть "к этим жидам", которые ...(далее следуют абсурдные причины), и промежутков между погромами, когда большинство равнодушно "к этим же жидам". В момент погрома и усиления преследований у евреев наблюдается взлёт сионизма, то есть желания найти и скрыться в безопасном месте.

Теодор Герцель (бронза) -инициатор третьего возвращения евреев в наше время.

Потрясённый гигантскими жертвами Второй мировой войны, а после Победы и идиотизмом поголовного истребления евреев (смею заверить, что не в период ведения войны), мир решил дать местечко для евреев, и возник наш Израиль. Не уверен, что сейчас, проведи голосование по "отмене" Израиля, то государство бы не прикрыли. Во всяком случае в 1974 году ООН, на иврите "УМ" или как говорил Бен Гурион - "ум-шмум", так-таки прировнял сионизм - фашизму. Смеху подобно! Сдохнуть можно! Не терпим еврея вокруг себя, но и проклинаем сионизм, желающем покончить с диаспорой, собрать евреев и создать нормальное, демократическое государство в Израильских пустынях, обвиняя его в очередных абсурдах.

Фото: Сельскохозяйственное поселение в пустыне Негев. /Как Вам, израильская пустыня?/

Сейчас период относительного равнодушия, но по мере захвата европейских стран исламом, начнутся гонения и истребления евреев руками французов, англичан или русскими , но уже в массе своей мусульманами, с присоединившимися к ним остатками христиан, а у евреев этих стран будет наблюдаться вспышка сионизма. А пока они даже смеют поругивать Израиль, испуганные, подхолимствующие (а что делать?), перекрещивающиеся и открещивающиеся. Но они понимают, что Израиль их примет в любой момент, в любом количестве и с любым прошлым.

Самооценка евреев:

"Евреи добиваются превосходства лишь потому, что им отказано в равенстве"- Макс Нордау ( деятель сионизма)

"Еврей должен быть золотом, чтобы сойти за серебро"- Леон Харисон.

" Судьба нас дёргает как репку,
а случай жалостлив, как Брут;
в России смерть носила кепку,
а здесь на ней чалма внакрут." /Г.Губерман/

Какую музыку я люблю

Это очень лёгкий вопрос для меня. Нет! Я не собираюсь объясняться неконкретными, "базразмерными " величинами, типа -талантливую, гениальную. Я люблю музыку, в которой я слышу мелодию в самом разнообразном её исполнении, всеми музыкальными инструментами и голосами в гармоничном (созвучном) их сочетании. Ясно, что объём и диапазон мелодического восприятия у каждого человека свой, внедрён с рождения и развивается в соответствии с желаниями, наклонностями и предпочтениями каждого любителя музыки в процессе жизни. Безусловно, на моё восприятие прежде всего влиял уровень цивилизационного слоя и, в огромной степени, национальная аура, окружавшие меня. Тихон Хренников, в своём интервью говорил, что его, как Председателя Союза композиторов, часто упрекают в "зажиме" А.Шнитке. Но, во-первых, Шнитке автор музыки к 67 (или 76) фильмам (хорош "зажим"), а во-вторых, "я по-прежнему считаю, что основной чертой российской музыки является её напевность и мелодичность". В сущности, я с этим абсолютно согласен, только распространяю эти положения и на западную музыку, так как от И.Баха и до М.Леграна создано гигантское количество гениальных мелодичных творений от простых (И.Гайдн), виртуозно-хрустальных (В.Моцарт), бесконечно - перетекающих (Р.Вагнер), широких и раздольных, как и русские мелодии (Л.Бетховен, Ф.Шуберт и др.)

Находясь сейчас в Израиле, я не только не воспринимаю восточные музыкальные гармонии, но даже раздражаюсь от их изобилия и, как мне кажется, однообразия. Причём это в равной стапени относится и к арабской музыке и к еврейской, сочинённой выходцами из восточных стран. Ну, раздражают меня эти завывания, эти искусственные, для меня ничем не оправданные, фиоритурки на ровном месте. Ну, из другой я оперы! Я знаю, что опять неправ, но не приставайте ко мне!

Мелоди моей среды необыкновенно разнообразны. Они могут быть лиричными, драматичными, страстными, торжественными, трагичными и просто убийственными, как смертельный приговор. Когда я слышу слово "фашизм", внутренние видения труб Освенцима, танки по детям, факела в соломенные крыши украинских хат - вторичны. На мгновение всё это опережает мелодия Дмитрия Шостаковича из Седьмой, Ленинградской симфонии; это мелодия-приговор, жуткое клеймо, врезанное великим гением музыки в изуверскую морду человеконенавистничества и останется на ней на все века, даже после окончательной смерти этого явления, как его основная эмоциональная характеристика.







Фото:
1. Блокадный Ленинград, Невский проспект;
2.Первое исполнение Седьмой (Ленинградской) симфонии. Дирижёр - Карл Элиасберг.

Как жаль, что я не могу проиллюстрировать свои рассуждения музыкальными примерами, которые так и толпятся у меня в душе, норовят вырваться наружу, но не поддаются буквенному воспроизведению. Естественно, что к музыке, которую я не могу напеть, воспроизвести как угодно ,и это прежде всего музыка современных композиторов, я отношусь равнодушно, то есть я не воспринимаю её. И, наверное, не прав. Но, это так. Остаётся успокаивать себя тем, что не только я, но и выдающийся Отто Клямперер её не любил и не исполнял (кроме Густава Малера). Как-то он попал на лекцию Пауля Хиндемита о современной музыке. После доклада началась дискуссия о предмете лекции. Руку поднял Клямперер. Хиндемит его узнал и был польщён:"Так приятно видеть здесь профессора Клямперера. Профессор хочет о чём-то спросить?" Клямперер: "Да! Где здесь туалет?" Не очень этично, но, очевидно, что именно такой грубоватостью Клямперер и хотел продемонстрировать своё отношение к современной музыке.

Музы и политики

Увы, ещё как второе давит на первое. На снимке скрипач - Яша Хейфец. Выпускник Санкт-Петербургской консерватории, ученик класса великого Л.Ауэра, в 1934г был приглашён соклассником, замечательным Мироном Полякиным на гастроли, оскорблён ленинградскими официальными лицами и с тех пор ни разу не навестил СССР. Умер в 1987г, но мы его уже накогда так и не увидели.

Пианист - Артур Рубинштейн. Постоянно гастролировал в России, друг Генриха Нейгауза, после революции был два раза до войны, а после войны только один раз (в 1964г). Успел навестить Нейгауза в больнице. Один из семи детей, пять его братьев и сестёр были сожжены в Освенциме. Умер в 1982г.

Виолончелист - крупнейшая мировая величина, Григорий Пятигорский, уроженец Екатеринослава. Член жюри на конкурсе им. П.И.Чайковского в 1962 и 1966гг.

Рождённый в Кременчуге, Исаак Стерн также потерял ближайших родственников в фашистских лагерях смерти.

Все эти и другие замечательные музыканты отказались посещать и гастролировать в Германии, независимо от её нынешнего статуса. Только таким символическим бойкотом могли артисты ответить на уничтожение евреев народами Европы. Ввод Советских войск в Чехословакию, а впоследствии изгнание гениального Мстислава Растроповича привёл к тому, что и СССР был исключён из сферы их внимания. Последние звёзды эпохи застоя В.Репин, В.Муллова, М.Венгеров (все ученики новосибирской школы Брона), Б.Белкин, Е.Кисин, Р.Керер, В.Ланцман и ещё сотни, а может и тысячи талантливейших питомцев уникальной российской музыкальной школы, рассеялись, разнося по миру славу этой школы, но не России.

Вместо эпилога.

- Позвольте фестиваль выдающихся скрипачей, пианистов, виолончелистов, коллективов оркестров и дирижёров мира считать открытым.
-А можно на этот раз без евреев!
-Можно! Фестиваль закончен!

И последнее слово Станиславу Лему:-"Во всём виноваты евреи! Это их Бог всех нас сотворил!"


А вот и послушаем. Обратим внимание на чудовищный русский акцент Пятигорского.

Дирижёры и оркестры

Весь период, в который я посещал Большой зал Филармонии, этот Человек был её бессменный руководителем. Евгений Александрович Мравинский, Главный дирижёр оркестра и художественный руководитель Филармонии, на протяжении 50 лет держал коллективы (два состава) на величайшем мировом уровне. Это ему и вторым дирижёрам филармонических оркестров я обязан счастьем многие годы слушать классическую музыку в "живом" исполнении замечательным оркестром и с выдающимися музыкантами мира. Изумителен был второй дирижёр оркестра Курт Зандерлинг, ученик Ф.Штидри (предшественник Е.Мравинского), с которым бежал из фашистской Германии. Заменивший К.Зандерлинга (вернулся в Германию и возглавил Берлинский симфонический), обаятельный и жизнерадостный Арвид Янсонс представил мне максимальный репертуар классической музыки. Помню, на открытом конкурсе музыкантов на замещение вакансий в оркестре, Мравинский, строгий и суровый, мог нажать на кнопку включения сигнальной лампочки в любой момент, даже на неустойчивой ноте и резко прервать игру конкурсанта. Однажды Янсонс перехватил руку Мравинского, изящно додирижировал над кнопкой музыкальную фразу до конца и мягко нажал на неё с последней нотой. Мы, сидевшие вокруг стола жюри, расхохотались. Мравинский укоризненно посмотрел на Янсонса, мотнул головой и произнёс:" Что-то ты расшалился?"

В Большом зале я слышал и видел Филадельфийский оркестр под управлением знаменитейшего Л.Стаковского, Кливлендский оркестр под управлением Дж.Селла. Бостонский под управлением Ш.Мюнша. На тот период самое сильное впечатление на меня произвёл Кливлендский оркестр. На Нью-Йоркский и Венский не попал. Из советских дирижёров хорошо помню А.Гаука, Н.Рахлина, К.Кондрашина, К.Элиасберга, Г.Рождественского, Ю.Флиера, Е.Светланова и простят меня многие те, кого не назвал. А если ещё присоединить иностранных дирижёров К.Цекки (Италия), Роберто Бенсо (десятилетним мальчиком исполнял роль дирижёра-вундеркинда в нашумевшем фильме "Прелюдие славы", где он, исполняя сложнейшие "Прилюды" Листа, управлял оркестром в 80 человек), дирижёров Франции, Израиля и других стран, концерты виолончелистов с мировым именем Р.Растроповича, Д. Шафрана, Н.Гуткиной, ансамбль скрипачей Большого театра Юлия Риентовича, камерные оркестры Джульярской школы и Рудольфа Баршая, многих и многих других, то вы подтвердите, что я, рядовой зритель и слушатель, рядовой инженер - СЧАСТЛИВЕЙШИЙ человек, так как оказался ленинградцем и получил возможность только в одном из залов, одного из зданий города познакомиться с творчеством гениальных музыкантов, не "просуществовать мимо", ощутить счастье быть их современником.

Но были ещё Малый зал Филармонии им М.Глинки, зал им. А.Глазунова в консерватории, оперно-балетные Мариинка и Малый театры, Студия Консерватории, театр Музыкальной Комедии, Капелла, БДТ им.Горького с Г.Товстоноговым, театры Комедии и Ленсовета с Н.Акимовым, кукольный, ТЮЗ и другие театры. Вот какое счастье было быть ленинградцем.

И всё это однажды пришлось бросить, бежать и стремиться приглушить в себе память о Ленинграде, потому, что именно "Память" завладевалала ленинградцами.
Мне, ленинградцу, разделявшему все радости и невзгоды, продуктовые очереди и наводнения моего города нечего добавить к словам также бежавшего, также бывшего ленинградца, лиричного Евгения Клячкина:

"-Я ушёл не от тех, что кричали-"жиды",
А от тех, кто молчал, когда эти кричали. "


Фото: симфонический оркестр, но в Капелле (увы, фото оркестра в Филармонии не нашёл)

Пианисты

Не менее прекрасную галерею представил мне Большой зал Филармонии и пианистов. Моё знакомство с ними началось где-то в 1949г, когда юный пионер Володя Ашкенази, будущий победитель (1962г.) конкурса им. П.И.Чайковского исполнил, с окрестром под управлением автора, концерт Д.Д.Кобалевского. Замечательный концерт, замечательный композитор, исполнитель (первый в Ленинграде) в красном галстуке, светлая музыка (с популярной песней "То берёзка, то рябина"), всё создавало праздничное настроение и с этим меня и ввели в мир фортепианных концертов. В прошлом году мой сын был в Австралии и попытался попасть на концерт Владимира Ашкенази, но не попал. А ведь пианисту уже за 70 лет.

Безусловно, что безраздельная моя любовь принадлежит скрипке, но советскую фортепианную школу в лице величайших пианистов Эмиля Гиллельса, Святослава Рихтера, Якова Зака имел счастье видеть и слышать (их легендарного учителя, Генриха Нейгауза, увы, только слышать).Но особое восхищение у меня вызывал Рудольф Керер. Лицо с впечатанным выражением измученности, аскетический облик, факты биографии (восемь лет в сталинской тюрьме "играл" на нарисованной на столе клавиатуре) может быть всё это и повлияло на моё восприятие Кереровского исполнительства, побуждало проявлять особую уважительность к его самобытности и индивидуальности, особо ощущать драмматизм его интерпретаций при исполнении Бетховена, Шопена или Скрябина.

Из гастролирующих в те замечательные для Филармонии времена (1954-1967гг), хочу сообщить, что я слышал и видел выдающегося Артура Рубинштейна (с хоров, конечно). Признанный всемирный мэтр, его слово о том или ином исполнителе преобретали силу закона, внедрялось в сознание музыкантов всего мира. Везде печаталось и передавалось устно: "Рубинштейн сказал, что..", "Рубинштейн назвал его... " и тому подобное. О его исполнительском мастерстве, его деятельности так много написано величайшими маэстро и музыкальными критиками, что мне только ещё раз приятно похвастаться:"А, я его слышал и видел!" Музыканты рассказывали, что он, как и положено гению, при встречах был простым, веселым и обаятельным старичком (ему было уже 77 лет). На встрече с музыкантами и студентами консерватории Ленинграда, он закончил выступление и спускался со сцены, когда к нему подошёл мой брат и попросил: "Простите, а Вы не сможете сыграть нам Шопена?". Налетел директор консерватории Павел Серебряков:"Арон Михайлович, ну что Вы право, ведь маэстро устал! - Нет, что уж там! Раз "мальчики" желают, то придётся сыграть Шопена" - говорил на чистом русском языке великий "польский" пианист, возвращаясь к роялю. После встречи все подходили к Арону и благодарили за "нахальство" и возможность послушать Шопена в таком исполнении.

Артур Рубинштейн страстно любил Израиль, помогал государству и всячески поддерживал его. Постояно приезжал, согласился дать своё имя и возглавить жюри первого, ныне традиционного (уже прошло 12) конкурса пианистов в Иерусалиме. Он завещал и похоронен в Иерусалимском лесу Яд (рука) Кеннеди, на участке его имени.

Фото: Могила Артура Рубинштейна под Иерусалимом

Я не попал на выступления Владимира Горовца и Ван Клиберна по прозаической причине - не достал билеты. Могу перечислять многих замечательных пианистов, которых довелось услышать в Большом зале: Л.Власенко, Г.Соколов, Дж.Огдан, Б.Давидович, дуэт Л.Брук и М.Тайманов(международный гроссмейстер) и многие другие, но... . Но признаю, что для меня приоритетно сознание и ощущение того, что скрипач создает музыку своими руками, пальцами, телом (всего четыре готовые струны, да и то нужно их суметь произвести), в то время как, готовая музыкальная гамма фортепиано, воспроизводимая сложной механикой, не позволяют мне до конца прочувствовать каждого пианиста, в полной мере оценить его индивидуальность (разве, что кроме техники) и приводит к тому, что в оценке пианиста на меня часто давит и влияет их общественная приоритетность и популярность. Естественно, что для меня самое большое удовольствие, это концерты для фортепиано с оркестром.

Вместо эпилога.


Знакомый сообщил Дж.Россини, что один богатый человек открыл интереснейшую выставку орудий пыток всех времён и народов.

-А фортепиано на ней выставлено?-полюбопытствовал композитор.

- Нет. С чего вдруг?
- Ну, значит его не учили музыке.

Скрипачи

Большой зал Ленинградской филармонии, сочетание роскоши и строгости, мировой известности и скромности, элитарности и равенства. Я вспоминаю, как начинались весенне-летние сезоны в шестидесятые годы у скрипачей. Где-то в середине марта первым приезжал Р.Риччи. Он был другом А.Эйнштейна и величайший виртуоз. Вспоминаю, как он исполняя что-то быстрое, кажется третью часть "Цыганских напевов" Сарасате, довёл темп до такой скорости, что в зале началось оживление и даже смешок. Вообще это был единственный музыкант, который "заигрывал" даже ненасытную ленинградскую публику. Так, по окончании концерта, он мог играть "на бисс!" ещё столько же. Аплодируете? Пожалуйста! Он кидает в зал:"Балшем" или "Калнидри" (еврейские молитвы) и всё исполняет. Опять аплодисменты? Добро! В зал летит:"Динику"(значит "мартовский хоровод") или "Шмуля" (значит "Полёт шмеля") - и слушайте. Он мог без признаков усталости дополнительно исполнить 12-14 виртуознейших вещей. Мой приятель шептал:"Слушай, давай уговорим всех больше не аплодировать, а то уходить жалко, а метро уже скоро закрывается".

В конце марта приезжал странствующий виртуоз Г.Шеринг , "музыкант из музыкантов", как о нём сказал Артур Рубинштейн. В середине апреля появлялся кто-либо из советских корифеев Леонид Коган или Давид Ойстрах. О многогранности, музыкальной культуре и величии Ойстраха не мне говорить. Однажды я присутствовал на концерте, где он дирижировал, а солировал его сын, Игорь и эта "тёплая семейственность" двух замечательных музыкантов охватила весь зал. Но душа моя безраздельно принадлежала Когану. Хотите привлечь к классической скрипке сына или дочь, поставьте 2-й концерт Паганини в исполнении Леонида Когана и успех гарантирован. Мощь его скрипки, красота и сила звука настолько пот-ря-са-ет(!), что появляется какое-то чувство невероятности, даже злости. Ух! Черт побери! Неужели это возможно?!

В конце мая приезжал Исаак Стерн, величайший скрипач мира. Уроженец Украины, он каждый год стремился приехать и концертировать в СССР. Его просто обожали и не только за исполнительское мастерство, но и за весёлый характер и природный юмор. Это ему предписывают ответ на нелепый, "спортивный" вопрос:- "На какое место среди скрипачей мира Вы бы себя поставили? - На второе, - не задумываясь ответил маэстро. Естественно, последовал вопрос - А кто же по Вашему занимает первое место? - Ну, на первое место есть много скрипачей "- улыбаясь ответил Стерн. Когда в 1991г началась "Война в заливе" с Садамом Хусейном, восьмидесятилетний Стерн поспешил в Израиль. Во время одного из концертов, в Иерусалиме, раздался сигнал тревоги, так как Садам запустил на Израиль советские ракеты "Скад". Администрация зала попросила прервать выступление и спуститься в убежище. Но Исаак Стерн заявил, что он никуда не пойдёт и желает продолжать концерт. Все в зале одели противогазы (опасались химической боеголовки в ракете) и остались слушать "Великого Стерна". Представляете себе видок зала. Ленинградцы гордятся блокадным исполнением 7-й симфонии Д.Д.Шостаковича (Ленинградской) под руководством К.Элиасберга, а израильтяне концертом Исаака Стерна в Иерусалиме под ракетным обстрелом.

Однажды приехал Иегуда Менухин. О нём ходили легенды, говорили, что его "боится" сам Яков Хейфец. С трудом достав билеты, счастливый, я приготовился услышать "чудо ХХ века", и ... был разочарован. Можете меня ругать, унижать, легко доказывать мой дилетантизм (это так и есть), но столь метрономного, хладнокровного исполнения произведений евреем скрипачём я не ожидал. К концу концерта я чётко ощущал тяжесть своего присутствия. Скрипка давно уже стала национальным, еврейским, классическим инструментом. Каждый выдающийся еврей скрипач очень индивидуален, он вносит в исполнение свою хватку, свой стон и радость. Каждый сам по себе "Скрипач на крыше". Менухин мне показался очень чётким, расчётливым. Нечто подобное, туже метрономность и нотную исполнительность я испытал, когда услышал концерт Мендельсона, в исполнении Фрица Крейслера, выдающегося скрипача и композитора. Кстати, его произведения, у большинства перечисленных выше скрипачей, звучат интересней, чем при исполнении автором. Безусловно я неправ, и многие возразят мне, но я пишу то, что чувствовал и это было так.

Невозможно перечислить, но и грешно не вспомнить выдающихся советских музыкантов -скрипачей Б.Гутникова, В.Третякова, Н.Школьникова, Д.Шнейдерман, М.Комиссарова, М.Ваймана, О.Крыса, В.Климова, Б.Гольштейна, М.Фихтенгольца, учеников класса Брона, иностранных гастролёров И.Гендель, В.Витиса, Ш.Рукха и многих-многих других, которых я не в силах перечислить, и с которыми меня, сидящего в креслах или стоящего на хорах (что значительно чаще), познакомил Большой зал Филармонии.

Яша Хейфец, Сарасате --"Цыганские напевы"

Иегуди Менухин. Брамс --" Венгерский танец".

Но, вообще-то, что тут говорить!

"Физики, лирики" и Филармония

Это самое элитное здание в самом элитном городе России - Большой зал Санкт-Петербургской Филармонии им.Д.Д.Шостаковича. При мне его называли проще - Большой зал Ленинградской Филармонии. В зале выступали корифеи мира, величайшие музыканты - исполнители, дирижёры, певцы и оркестры. В зале был особый ритуал поведения, свои неписанные законы дисциплины, направленные на то, чтобы дать наилучшую возможность исполнителям проявить себя в их творчестве. Дамы не надевали роскошные наряды, что было позволительно в оперных и драматических театрах, дабы не привлекать взгляды и не отвлекать от музыки. Мужчины приходили в своих повседневных костюмах, так как здесь музыка и только музыка, а значит необходимо отключиться от всего мирского, от своей внешней индивидуальности. Я бы назвал Филармонию тех лет храмом атеизма, где царствует абстрактное воздействие музыкальных звуков, музыкальной гармонии на каждого из присутствующих.

Здесь особенно абсурдно выглядела проблема "физиков и лириков", периодически поднимаемая всякой прессой, так как зал заполнялся знакомыми технорями из ЦНИИ, КБ, кандидатами и профессорами. Как-то в антракте, я с приятелем разговорились с завсегдатаем Филармонии, "светилом" математики, Анатолием Яковлевым, который заметил, что математические решения бывают необыкновенно восхитительны и вызывают эстетический восторг."Да, брось ты, Толя! Ну какой восторг могут вызвать ряды условных значков и цифр?- скептически заметил мой приятель. "Что? Да, такой же, как концерт в этом зале, куда нас тянет и мы не можем объяснить почему". В нашей лаборатории работал Олег Башнин, инженер необыкновенного таланта, диплом № 1 своего выпуска Корабелки (отработав у нас, положенные три года - ушёл, закончил физмат Университета и посвятил себя математике). Олег "вещал": - Самое грандиозное и гениальное, что создало человечество - это симфонический оркестр! Чувствуешь это - воспринимай и радуйся, не чувствуешь - иди и спорь, что важнее". Вот, кажется, и решение всей "проблемы физиков и лириков".

Престиж зала был столь высок и так ревностно поддерживался ленинградцами, что когда его сцена была предоставлена перуанской певице Имме Сумак (утверждалось, что Имма обладает голосом в 4,5 октавы и она, действительно, что-то свистела в микрофон, а потом жутко рычала), то пресса долго и дружно возмущалась , утверждая, что зал не создан для микрофонных шоу с переодеваниями в попугаистые наряды с десятиметровыми яркокрасными шлейфами. Это строгий, традиционный зал для классики, а не Зимний стадион. Только музыка, в любом её проявлении.

И только один человек, на моей памяти, выступал в зале со своими рассказами и ленинградцы не только не возмущались этому, но наоборот, с нетерпением ждали его каждого нового приезда. Это был патриарх зала и неотъемлимая часть его истории, писатель и исследователь, артист и искусствовед, Ираклий Андроников. Это были единственные выступления, когда строгий, консервативный зал взрывался феерверком дружного хохота. И это именно Ираклий Андроников назвал Большой зал Ленинградской Филармонии "самым лучшим местом в мире".

Заметочка: Сейчас усиленно вспоминают, что И.Андронников происходит от царского греко-грузинского рода Андроникашвилли и стыдливо умалчивают, что мать его - Е.Гуревич, дочь, вошедшего в энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, а также в Еврейскую энциклопедию Якова Гуревича, основателя знаменитой в Петербурге "Гимназии Я. Гуревича".

Моя родословная.

Ещё чего выдумал! С какой стороны может быть родословная у сына нищей, гомельской черты оседлости, еврейки и крестьянского сына из деревни ярославской глубинки? Тоже мне, дворяне! Не торопитесь! Читаю историю евреев на Украине и Белоруссии, и нахожу - 1648год. Восстание казаков во главе с Богданом Хмельницким, которого евреи называли "Хмель-злодей, да сотрётся имя его!" Конечно, я читал в молодости роман социалистического еврея-писателя Натана Рыбака "Переяславская рада" (роман 1954г), где Богдан Хмельницкий само мужество и мудрость, а его сын Тимофей нежен, лиричен с трагической историей любви. Но продолжим читать не литературную историю: "отряды казаков, под предводительством атаманов Кривоноса, Гани, Морозенко, Тимофея Хмельницкого, старшего сына Богдана, убивали беспощадно католиков и евреев, оскверняли и уничтожали костёлы и синагоги. В 1648г в Чернигове была уничтожена вся еврейская община, откуда казаки пошли на Гомель. В этом белорусском городе "враги совершили страшное избиение; били несчастных кольями, чтобы медленно умирали. Кучами падали мужья, жёны, дети. Особенно изощрялись казаки над беременными женщинами, которым...", пропустим натуралистические описания, чтобы ночью не снились кошмары.

Даже великий российский писатель, Н.В. Гоголь, описывая еврейский погром в "Тарасе Бульбе" ограничился следующим:"...сыны Израиля, растерявшие всё присутствие своего и без того мелкого духа, прятались в... бочках, в печках и даже заползывали под юбки своих жидовок; но казаки везде их находили... . Жидов начали швырять в волны. Жалкий крик раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в чулках болтались на воздухе". Не правда ли, великий писатель очень тонко нашёл "юмористический" момент в этой "сценке". Правда, он не отметил, что же казаки сделали с жидовками и жиденятами. Очевидно понимая, что описание их изуверского истребления не послужит героизации его, столь любимых казаков, как и подтверждению благородной "суровости", озверелость пьяной от самогонки и детской крови банды мерзавцев, гарцующих на лошадях с пиками, на которые нанизан человеческий плод, вырезанный из живота беременной женщины, и... предпочёл умолчать об этом.

Так последуем опыту "великого" и не будем описывать поступки православных, а о "мелкости духа" напоминать, что евреи героически, до последнего живота сражались вместе с поляками при обороне городов. Лучше продолжим зачитывать официальные сообщения. "В Гомеле, было побито жидов с жёнами и детьми больше двух тысяч, а ляхов с шестьсот человек, из белоруссов же никого не побили... . Из всей гомельской общины спаслась только одна молодая еврейка, родоначальница семьи Бабушкиных." Что?! Вот так неожиданность! Моя бабушка, всю жизнь гомельчанка, в девичестве носила фамилию - Бабушкина. Так отыскался мой пращур, который жил 360 лет назад. И как-будто вчера я вижу одинокую молодую женщину. Она в страхе прячется в подвале горящего дома, или в тросниковых плавнях Сожи, или в овраге. Я дрожу вместе с ней, мне также тяжело дышать, я в ужасе от возможных мучительных болей смерти, если буду схвачен. Я был с ней.

Увидев эту картину Марка Шагала "Невеста с веером", я подумал, что именно такой нежной, таинственной и воздушной, с тысячелетней грустью на лице могла быть моя прародительница, когда после ужасов погрома стояла под купой, чтобы через триста лет появился я.

Такое же чувство я испытывал, когда бродил по развалинам Масады здесь, в Израиле. Я чувствовал абсолютное единство с защитниками крепости и ощущал свою гибель от мечей римских легионеров Тита или товарища по оружию, когда уже малочисленные уцелевшие, решили покончить с собой, но не попасть в плен и не стать вновь рабами. Я почувствовал, я уверен, что мои предки две тысячи лет назад погибли именно здесь, в этой крепости, а не в другом месте, охваченного восстанием Израиля. И нигде как здесь, я прочувствовал своё единство со всей историей моего народа.

Кто-то перечисляет своих пращуров на царских должностях постельничьих или сокольничьих. Кто-то гордится, и по праву, своими предками учёными, писателями, творцами и деятелями. Нам, евреям, досталась история погромов, страданий, истреблений и... выживания в собачьих условиях.


Недавно я прочитал, что при разрушении или реконструкции гомельского стадиона, расположенного на месте еврейского кладбища, были выкопаны и выкапываются кости захоронённых когда-то евреев. Я смотрю на фотографию и думаю, что кости, которые я сейчас вижу - кости моих непосредственных предков?

"Евреи уже и не евреи, но для погромов сгодятся"- забавный каламбурчик. И этот "любитель призывов" может радоваться - у него ещё будет много работы, так как мы всё-таки живы и будем жить. И работа у таких как он никогда не кончится потому, что обязательно уцелеет какая-нибудь Бабушкина, которая нарожает музыкантов и инженеров, учителей и врачей. А среди выходцев из Ярославской губерни, найдётся мужчина, который полюбит молодую еврейку-врача и надаёт по шее этому "доброжелателю". Да и у нас за спиной есть маленькое, но государство, которое не назовёт меня жидом, а в нужный момент защитит.

Лично знаком

В газете что-то сообщили о Главном маршале артиллерии Н.Н.Воронове. "М-да!- Улыбаясь произнёс, гостивший у нас в Ленинграде, дядя Мотя. -Встречались мы с ним. Во время войны, так сказать, лично познакомился с маршалом. - Когда? - удивился отец - ты никогда об этом не рассказывал." После войны, побывав в Киеве, мои родители знали о "приключениях" двоюродного брата моей мамы.

Началась война. Мотя молод, киевлянин, сразу мобилизация, сразу окружение. Он верил советской пропаганде, верил, что ему, еврею, не стоит попадать в лапы фашистов. В нужный момент, когда все поднимали руки, Мотя нырнул в лес и выдал такую скорость, что, как он уверял, пули просто от него отстали. Больше месяца он шёл к своим. "- Шёл, как молния! Нет, не так быстро, а зигзагом" - смеётся он. У Моти курчавые, чёрные волосы, абсолютно круглая рожица, которая всё время смеётся или улыбается, когда что-то рассказывает. Прямо на восток идти не удавалось, так как наталкиваясь на немцев, он так рвал куда глаза глядят, что запутывался, терял ориентировку, кружил и долго определял местонахождение. Однажды, в селе, куда он заглянул, чтобы попросить поесть и попить, так как убедился, что немцев нет, его схватил полицай. Мотя даже не понял кто это такой, так как ещё не знал, что за явление перед ним. Но выслушав всё, что тот думал о Мотиной национальности, направленное ружьё, повязку на рукаве стало ясно, что это враг. "-Мозг действовал удивительно чётко и холоднокровно. Откуда это у меня? Я же сам себя не знал! Итак, фашист меня не обыскал (а в кармане револьвер), значит не вояка, новичёк. Идём не по улице, а между хатами, ему так короче. Хорошо! Озираюсь - никого нет. Приседаю, якобы поправить обмотки и по ногам полицая вижу, что он поворачивается от меня на пол оборота, значит отвлёкся. Стрелять нельзя - привлеку внимание. В одно мгновение взлетаю, одновременно вырываю из кармана за дуло револьвер и р-р-аз! Чувствую как рукоятка пробила кости черепа, ушла в мозги. Вырываю револьвер и ещё у-у-дар! Вытераю рукоятку о куртку полицая и рывок за село. Всё - несколько секунд."
У Моти всё не как в романах и кино. Перешёл линию фронта, был допрошен особистом. Тот угостил водкой, пили вместе чай и Мотя всё ему рассказывал. Особист был хорошим парнем (а Мотя и не думал, что может быть иначе), понимал, очевидно, что еврей не мог быть фашистским шпионом, оформил бумаги и отправил Мотю на переформирование. Там Мотю послали на офицерские артиллерийские курсы, и через сколько положено, лейтенант Матвей Школьников командует батареей на фронте. Воевал как и все.
- Так как же ты познакомился с маршалом Вороновым? - любопытствует отец.
- Наш артиллерийский полк получил приказ передислоцироваться ночью, с соблюдением максимальной маскировки, то есть автомобилям, тягачам пушек, не зажигать фары, никаких огней и не курить. Моей батарее "выпало счастье" двигать во главе колонны, а мне в первой машине. Темнота - вырви глаз. То есть абсолютно ничерта не видно. Водитель мне:-Слушай, старший лейтенант. Не включим свет, то врежусь куда-нибудь или рухну в канаву или воронку. - Да ты что! Приказ не слышал? - Слышал, но в такой темноте ехать не могу. Даже притормозить боюсь, потому что задние машины врежутся в орудия. Мы же головные. Разреши включить только мне фары. - Ну, что поделаешь! Я разрешил. Двигаться стало веселее. Дорога ровненькая в лесу. Впереди развилка. У-ух! Мать твою ! На развилке вижу мечется какой-то генерал со свитой. Бежит к машине, кулачищами машет, орёт много слов, из которых только одно цензурное:- Свет! Свет!- Я выскакиваю из кабины, руку к козырьку, шагнул отдавать рапорт. Только я: - Товарищ..! - Он ка-а-ак врежет мне по морде. Улетел я в кусты, а генерал побежал дальше, потрясая кулаками. Один офицер из свиты быстренько помог мне встать и убегая произнёс:- Гордись старлей! Сам Главный маршал артиллерии тебе по морде съездил! - Вот так моя личность познакомилась с Вороновым - смеялся Мотя. Отец тоже смеялся. Я же (идеалист ещё) сказал: -Как же так! Как он посмел ударить офицера! - Да ты что! - удивился Мотя - да он запросто мог меня расстрелять. А он всего лишь по морде дал. Отличный мужик, наш маршал!"