Как я разлюбил большой спорт?

Вам ничего не напоминают эти взлетевшие руки, эти факелы, заботливо заготовленные и вспыхивающие по команде? А что, собственно, происходит? Да, просто, футбольная команда одного города встречается с футбольной командой другого города, но иностранного. Ну, а где же, как не на международном соревновании продемонстрировать свой "безграничный патриотизм" - объясняют участники этих шоу. В этих демонстрациях и объяснениях внедряются уничтожительные антитезы в два хороших понятия: "патриотизм" и "спорт". Во-первых, патриотизм, в том числе и коллективный, не терпит демонстраций, он скромен по природе, он не произносится от первого лица единственного и множественного числа. Демонстрационный патриотизм толпы - столбовая дорога нацизма, межнациональной вражды. Отвратителен крикун, который бьёт себя в грудь и орёт, что он патриот! Это дешёвый политикан и дурак, добивающийся лидерства в самых примитивных слоях населения (прежде всего у фанатов), рвётся к власти и приносит много горя своей и чужим странам. А во-вторых, спорт - это только: кто выше? кто быстрее? кто дальше? уважение соперника и никакого патриотизма! Проявление патриотизма в спорте - это унижение проигравшего соперника, его народа, страны. Это недостойно в жизни и, тем более, в спорте. Патриотизм в спортивных состязаниях - это не спорт, а политика ( внутренняя) и деньги (большие). Поэтому политики так охотно поддерживают подобный "патриотизм" (читай - шовинизм). Вот этот "не спорт" и захватил сейчас все страны мира, погубил олимпийское движение, олимпийские принципы, изуродовал спортсменов, озлобил болельщиков, изгнал со стадионов массы простых любителей спорта.

Я застал ещё время, когда в Советском Союзе по настоящему существовал ЛЮБИТЕЛЬСКИЙ спорт. Любительская спортивная политика предусматривала как можно более широкое привлечение людей и особенно молодёжи к спорту. В городах проводились спортивные парады, показательные выступления лучших спортсменов и спортивных обществ. Школы и лагеря (пионерские, молодёжные и т.д.) проводили между собой спортивные соревнования и особенно старались своим питомцам привить любовь к спорту. В воспитании спортсменов превалировали понятия "советский спортсмен","спортивная честь", "спортивное благородство" Это находило отражение в популярных художественных фильмах о спорте ("Вратарь", "Первая перчатка", "Спортивная честь", "Запасной игрок" и другие). В принципах, советский любительский спорт больше всего соответствовал принципам олимпийского движения, провозглашённых Пьером де Кубертеном. Профессиональный спорт подлежал поруганию, противопоставлялся всему хорошему в любительском спорте. Это определяло и нормы поведения игрока на поле или в зале, а скромность и уважение к сопернику составляли основу этих норм. Например, забив гол, футболист, сдерживая радость, бежал к центру поля, смущённо опустив голову, получая лёгкие поощрительные хлопки по спине и по шее от, рядом бегущих, товарищей. Сейчас диву даёшся, когда спортсмен, совершив после забитого гола каскад обезьянних прыжков и грамас, схваченный, поваленый и раздавленный грудой, беснующихся на нём, тел товарищей, измятый, хромающий, встаёт продолжать игру. Правда, иногда его уносят на носилках, но это мелочь по сравнению с важностью забитого гола. А эту современную фотографию я бы назвал "Борьба не за мяч", где игроки о мяче и думать забыли.



Безусловно, что в сталинский и последующие периоды "Партий и Правительств," под ударами экономических и политически неудач, постепенно внедрялся "патриотизм" и худшие элементы профессионального спорта. Но в короткие годы "оттепели" любительское понятие о "спортивной чести" дало и период очень честного и благородного отношения спортсменов к своей игре и сопернику. Хочу напомнить об одном из поступков игроков сборной Советского Союза по футболу на чемпионате мира в Чили. Наши играли против сборной Уругвая. Ситуация сложилась очень сложная и чтобы попасть в следующий круг необходим был только выигрыш каждой из команд. При счёте 1:1, нападающий Игорь Численко не то бьёт по воротам, не то навешивает на ворота. Мячь летит и попадает в сетку ворот, но ... через отверстие в сетке. Между тем, судья уверенно зафиксировал взятие ворот и показал на центр поля. Уругвайский вратарь и защитники в крик и плачь, апеллируют к судье, доказывают, что гола не было, но судья непреклонен. Капитан советской сборной, Игорь Нетто, подошёл к Численко, поговорил с ним, после чего обратился к судье и заявил, что гола не было и мяч влетел в сеть через дырку. Судья отменил гол и игра продолжилась. Кстати, вскоре наши забили гол и победили в этом матче. И моя светлая память и благодарность Игорям Нетто и Численко, и Льву Яшину, и Валентину Иванову и Виктору Понедельнику, и всем участникам этого матча, и, прежде всего, не за победу, а за спортивную честь, которую они не уронили. Интересно, что бы с ними сейчас сделали фанаты (этот бич любительского и спутник профессионального спорта), особенно, если бы наши проиграли.

Через несколько лет, на другом чемпионате мира, известный Марадонна, в финальном матче забивает мяч рукой и помалкивает. Мяч защитан. Со cчётом 1:0 победили аргентинцы и стали чемпионами мира. Мелкий воришка, Марадонна, впоследствии внушает всем, что "это была рука Бога". Жулику мало того, что он спёр победу, так он ещё и Бога приплёл.

Но окончательно меня, как любителя, "большой" спорт оттолкнул от себя после событий на Олимпийских играх в Мюнхене. Оттолкнул даже не столько зверским убийством израильских спортсменов террористами (что от них ждать), а тем, что ИГРЫ ПРОДОЛЖИЛИСЬ! Всё! Кубертена, олимпийских игр, олимпийских принципов любительского спорта НЕ СТАЛО! Их убили, сожгли, взорвали гранатой вместе с израильскими спортсменами! Остался один большой мировой бизнес, огромные деньги, интриги, преуспевающая индустрия с возможными "авариями" (как и на всяком производстве), ныне прикрываемая, когда-то хорошим словом -"Спорт" и подогреваемая примитивным шовинизмом (это который "патриотизм"). И нельзя называть "олимпийскими", нормальное финансовое предприятие - профессиональное игровое шоу. Название "Олимпийские" запатентовано Кубюртеном, его сердцем, захороненным в греческой Олимпии и относится к любительскому спорту. Нынешние я бы назвал "Гладиаторские игры" и вперёд - соревнуйтесь. Может быть появится другой Пьер де Кубертен и восстановит любительский спорт. Хотелось бы!

"Трепещи Европа - русские идут!"- написано на трибунах стадиона. Отгрохано большое панно с воинственным изображением древнерусского князя (ведь всё это кем-то приготовлено и организовано), перед очередным сражением с футболистами другой страны. Не удивлюсь, если это страна Швеция или Германия, воинские подразделения которых,князь поочерёдно разбил почти 800 лет назад. Но главное - трепещи! А я и трепещу. Русские идут! Я всегда боюсь, когда русские идут! Я понимаю, что организованные по физиологическому единству (а между собой они называют это "патриотизмом") фанаты от спорта, с примитивной мыслительной системой, заряжённые презрением к сопернику (теперь его можно назвать и противником), всегда готовы для преобразования в штурмовые отряды. И их вождю останется только факелы заменить на автоматы.

Дворовый спорт

Я всю жизнь любил спорт. Моя любовь к спорту, как и у большинства детей того времени, начинала развиваться с игр в ленинградском дворе в лапту, лунки, "штандер !"(чтоб я знал, что это за слово такое) сразу после Отечественной войны. Не было ни пионерских лагерей, ни дачь и наш большой, солнечный, замощёный грубым булыжником двор по Кирочной 5, превращался в футбольное поле (грохнешся - не ной! не пищи!). Светлыми, летними вечерами, с приходом студентов, старшеклассников, молодёжи с работы нашего и соседних домов, где дворы - колодцы, десятки разновозрастных ребят играли кирзовым мячом в волейбол "в кружок". Обзавелись сеткой и начались командные баталии "на мусор". Родители смотрели из окон дома, выходили "поболеть", погордиться, отдохнуть, покричать. Подвесили обруч от бочки на стенку пакгауза -начались баскетбольные сражения. И всё время смех, шутки, спортивные страсти и выдохи разочарования. Интересно, что взрослые ребята, по кокому-то неписанному закону, не изгоняли нас, семилеток, из игр. Помню, как какой-то парень, пришедший с другого двора, бросил мне:"Ты бы, мальчик, шёл отсюда на скамеечку. -Кто? Илюшка?- просто обрушилась на него Эллка, такая сильная, спортивная старшекласница из соседней парадной - Да, ты посмотри какой у него мягкий приём, какой точный пас, а какая реакция! Ну-ка, Ильюшенька, принимай!" - произнесла она, пасуя мяч мне. Возражать Элле никто не смел. Прошло более 60-ти лет, но я и сейчас с благодарность вспоминаю добрую улыбку и решительную поддержку девушки. Жильцы дома молчаливо терпели наши темпераментные крики и вопли до темна. А играли мы до тех пор, пока виден был мяч в ленинградские белые ночи. Неудивительно, что все ребята с нашего двора, играли за сборные класса и школы во всех возростных групах, по мере взросления и независимо от роста, как Валерка Милошенко, который вымахал под два метра и Генка Коровичев, остановившийся в районе полутора метров (с кепкой). Эту спортивность мы пронесли и через пионерские лагеря, и институты, и производство. Но самое главное было то, что постоянная спортивная конкуренция не мешала преобрести определённое чувство "джентельменства", выражавшееся в похвале соперника за удачную атаку, красивый приём, сочувствие и помощь при падении, откровенное сопереживание за полученную им травму. Зима приносила беговые лыжи по двору, коньки - в Таврическом саду, с возрастом - слалом в Юкках и Кавголово, мою любовь до нынешнего дня. Так вот мне повезло с моим ленинградским двором на Кирочной 5.

Эту фотографию, я нашёл на сайте "Зенита". Автор назвал её "Так им и надо!" Позвольте! Кому это надо? Зенитовцу, окружённому травмированными соперниками, (а как часто комментаторы используют термин "противником", как-будто речь идёт о Сталинградской битве)? Очевидно, это "Так им и надо" нужно автору, получающему животное, физиологическое наслаждение от того, что зенитовец стоит, а соперники корчатся. И это спорт? И это болельщик? Спорт переродился в жестокость, праздник хамов и хамства. И это произошло во всём мире, во всех его уголках и во всех командных да и во многих личных видах спорта. Но за Ленинград обидно. Как, когда и почему это произошло? Попробую в этом разобраться и объяснить вдальнейшем.


Фото на верху: - Автор на Хермоне (Израиль)

Санкт-Петербург или Ленинград

Для многих, в том числе и для меня, это тяжёлый вопрос. Он был вновь поднят в период преобразований 90-х годов прошлого столетия, когда были открыты для нас, жителей всего Советского Союза, жуткие факты жестокостей и насилий, рекомендованные и внедрённые в жизнь деятелем, в честь которого была впоследствии переименована столица бывшей империи. Но мне хочется перейти к эмоциональной стороне вопроса, как я её себе представляю.
Меня, когда я слышу "Санкт-Петербург"- это переносит в годы от начала строительства города, до Первой Мировой войны, а конкретизация, например, петровский период, екатериненская эпоха, царский двор, Пушкин и лицей, восстание декабристов, Достоевский и его герои, "Народовольцы", 9 января 1905г и многое - многое другое, все эти уточнения по времени, формируют в моём сознании конкретный период и соответствующие картины развития города, его строительства, исторические события, которые я воссоздаю в объёме моих знаний. Когда слышу "Петроград" - то в сознании возникает короткое десятилетие от "Империалистической"(так её называли) войны, с Октябрьской Революцией, обороной Петрограда, Юденичем, гражданской войной и до смерти виновника очередного переименования города. Но хочу обратить внимание на следующее.
"Ленинград" - это не только название города в честь исторического деятеля или его псевдонима, по разному воспринимаемый в настоящий момент (сейчас не о том речь). От понятий "Ленинград", "ленинградец" просто так не отмахнёшся, так как именно с ними связан период тяжелейшей и, если хототе знать, славнейшей, истории. Такие понятия как "блокада" и "900 дней","героическая оборона", "Ленинградский метроном" и "Ленинградская симфония", "Ленинградское дело" и не одно. Это уже мировые определения. Они восхищают и будоражат мир. Они восприняты политиками, писателями, зарифмованы поэтами, воспеты композиторами. Замените эти определения на "Петербургская блокада" или на "Петербургская симфония"и так далее. Не было таковых! Не воспринимаю! Была Сталинградская битва, как бы не меняли название города из-за чудовищного культа, принесшего столько горя, личности. Герострата невозможно забыт, какие бы приказы не издавались. И это было только событие, а Ленинград - период истории.

Да и звучание "петербуржец" слишком "скрежещущееся" для моего старого слуха. Для меня, лично, независимо от принятия названия и годы жизни, и учёбы, и очереди, и счастливые студенческие, и колхозы, и овощные базы, и неудачи, и семья, и рождение детей, и смерть родителей и, наконец, 30 лет работы - всё и всё связано с названиями "Ленинград" и "ленинградец".

Очевидно, что со временем и уходом из жизни стариков, вроде меня, название "Санкт-Петербург" и "петербуржец" обрастёт новой историей, въестся в слух, заново вживётся. Но те 70 лет, в период которых вписывается и моя жизнь, навсегда останется для меня "Ленинградским" и сейчас, когда я думаю об этом городе, я, как всю жизнь напевал, так и сейчас напеваю -"Я сча-а-астлив, что я-а-а ленингра-а-а-адец...".

Рудольф Яхнин. "Нева у петровской Кунсткамеры"(масло).
Крейсер "Аврора" - символ Ленинграда.

Рассказ у "голландки"

Сергей Алексеевич Колесников родился на краю земли, в Благовещенске (Хабаровский край), но это не помешало ему стать профессором, доктором медицинских наук, замечательным советским хирургом, одним из пионеров операций на сердце, директором Института грудной хирургии им.А.Н. Бакулева при АМН СССР в Москве. Он рассказывал мне, что в 1927г судьба занесла его в Минск, где работал хирургом (естествено) и ассистентками у него были две хорошенькие гомельчанки, медсестрички:-Оля Школьникова (это моя будущая мать) и Дуся Левит (мамина подруга с "грудного"возраста). С тех пор они все подружились и хотя каждый из них пошёл своим путём, но создав свои семьи, они продолжали дружить семьями, а когда родились у всех дети, то есть уже и я, то дружили и с детьми.
Во время Великой Отечественной войны Сергей Алексеевич был Зам. Министра здравоохранения и Председателем общества Крисного Креста. Судьба забросила его в Лондон, где он договаривался о поставках лекарств и медоборудования для СССР. В Англии Красным Крестом руководила жена тогдашнего Премьер- министра Уинстона Черчиля, Клементина Черчилль. Сергей Алексеевич был о ней самого высокого мнения и очень доволен их совместной работой. Но кончилась война, Черчиль произнёс свою знаменитую речь в Фултоне. Через какое-то время Сергея Алексеевича отозвали. В 1947г неожиданно умирает его жена (Сара - мамина подруга), а через неделю Сергея Алексеевича арестовывают. Допрашивает его сам генерал-лейтенант Комаров (в 1954г расстрелян вместе с Министром МВД Аввакумовым, Рюминым и...). Сергей Алексеевич рассказывал, что даже в лагерях он не встречал подобного матюгальщика и человека со столь примитивным словарным запасом. Генерал собственноручно бил арестованного углом табуретки по копчику, на долгие годы оставив проблемы с сидением на стульях и стоянием (будет иметь значение в конце рассказа). Конечно же, он требовал признания, что Сергей Алексеевич английский шпион, так как следствие располагает точными сведениями сколько раз тот улыбнулся на приёмах У.Черчиллю после Фултонской речи и сколько раз приложился к ручке "мадам" Клементины. Арестованный не признался и был приговорён к 25 годам как пособник империализма. "Пособник" утверждал, что если бы он сознался в "шпионаже", то его приговорили бы к расстрелу. Кто их знает, этих судей? Отбыв 7 лет в лагерях ГУЛАГ (это масса своих рассказов), Сергей Алексеевич на вокзале, в Москве, был встречен А.Н. Бакулевым и назначен замом в его Институт. С переходом А.Н.Бакулева на должность Пезидента Медицинской АН, Сергей Алексеевич занял его пост. И весь в работе - операции на сердце. Он эксперементирует (искусственный клапан), он внедряет (систему искусственного кровообращения), он учит и учится. Он ездит в другие страны, города и проводит показательные операции, но если его путь лежит через Ленинград, то он непременно заглядывает к друзьям Оле и Василию на Кирочную 5 и делится впечатлениями.
У нас в большой комнате, у стены стояла высокая, обитая рифлёным железом, крашеная печь, её называли "голландкой". Сергей Алексеевич любил, ввалившись с мороза, скинуть пальто и греться возле неё. Он был высокого роста и прижимался к печке своим крупным, толстым телом, то спиной, то животом, растопыренными ладонями, постоянно касаясь железа и отдёргивая руки, приговаривая:"Ах, как хорошо! У-ух, горячая!" Он расстроился, когда нам провели паровое отопление и мы разобрали "голландку". "Она была такая уютная!"- переживал он. Так вот! Однажды он приехал к нам, весело улыбался и сообщил:" Содитесь и я расскажу, что со мной приключилось в Риге". Он прижался спиной к "голландке" и начал рассказ.
-Я проводил там операцию в клиннике. Тишина, привычная операционная обстановка, всё нормально и вдруг почувствовал как в брюках лопнула резинка и штаны стали медлено-медлено спускаться. Я чуть присел, но больновато и низковато , чтобы продолжать в такой позе работать. Пришлось выпрямиться и я ощущаю, как мои портки бесшумно и торжественно сползают и укладываются на пол. Как назло откуда-то поддувало, а так как операция может ещё продлиться несколько часов, а у меня не было никакого желания простужаться, да и стоять без штанов не комфортно, то мне пришлось прервать молчание. - Простите, дорогие! Нет ли среди вас какого-нибудь мужчины? - А в чём дело, прфессор?- удивилась помошница. -Да ничего особенного. У меня просто штаны упали. -Что?! - Она опустила глаза, увидела мои тощие ноги, портки на полу и ... . Я понял, что пауза возникла из-за её жуткой внутренней борьбы со смехом. Она отводила глаза, она отворачивалась, что бы прорвавшимся гомерическим хохотом не обидеть меня. Другие тоже заинтересовались, стали обходить стол или заглядывать под стол. Ох, если бы можно было открыто расхохотаться, то операционная просто рухнула бы от хохота. Некоторые сёстры всё-таки прыскали в маски, но мужественно брали себя в руки, загоняя судороги смеха куда-то в желудок. Первой очухалась помошница и мощно рявкнула на всю операционную и тем кто был за дверью:-Безобразие! Кто экипировал профессора? Немедленно заменить порт..., простите, штаны!" Как назло, среди ассистентов оказались только женщины. Через приоткрытую дверь операционной я слышу хохот снаружи и понимаю, что новость достигла уже охранников в проходной клиники. Мы продолжаем стоять с поднятыми, стерильными руками и довольно быстро появляется молодой парень с новыми штанами. Над маской я вижу весёленькие глазки и он, опустившись вниз, начинает балагурить:"-Так, профессор, поднимем ножку. - Нет, на одной ноге мне больно и я не устою". Две помошницы быстро подходят ко мне, прижимаются по бокам и мы образуем скульптурную группу из трёх тел с поднятыми вверх шестью руками. С такими кариатидами я мог на мгновение подкидывать ноги поочерёдно вверх. Парень продолжил: - Так, поднимем левую ножку, хорошо, умница. А теперь правую ножку, молодец. Вот мы и сняли штанишки - балагурил он тоном ясельной няньки. - Так. Теперь всё наоборот. Так. Ну, вот и хорошо. А вы, девочки, можете уже не прижиматься. Не скажи - так и не отойдут. Всё - объявил он, наконец - с обновкой Вас, товарищ профессор."

Фото: "Гниющий ГУЛАГ"

"Пачаму народные?"

Родной брат моей матери, дядя Илья (тёзка), как и все, кто очень хотел в годы Советской власти, вышел из черты оседлости (гомельских трущёб), закончил рабфак, Ленинградский институт, стал инженером. Уже в молодости был награжден орденом за какое-то изобретение, принимал участие в войне с Финляндией, был ранен, награждён, прошёл всю ВОВ, был ранен, награждён. В общем жил как и многие в тот период. Был ближайшим другом моего отца, получил от него прочное прозвище "Маркиз"(А, что! Широкий, маленький, полненький - подходило)и при встречах они не отходили друг от друга, всё время о чём-то беседуя. Где-то с 47 по 54г.г. дядька был Директором крупнейшего строительства каких-то заводов в Косьве, под Перьмью (тогда г.Молотов), в комплекс которых входила и Воткинская ГЭС. Работы велись заключёнными из системы Пермских лагерей ГУЛАГа (это я сейчас такой умный). Часто приезжая в Ленинград, к семье, он поведал отцу одну историю, которую я и подслушал,очевидно в 53г. В скобках даны мои пояснения.
"Работает у нас на строительстве один заключённый (вдруг уже не поймут "зэк") из кавказских народностей, по фомилии Хабибулов (это я придумал, убей не помню), не то чеченец, не то ингуш, в общем это роли не играет. Удивительно весёлый, жизнерадостный человек и везде где он, там хохмы и смех. Его любят и политические, и уголовники, и вольные. В любой ситуации он умудряется отшутиться, так своеобразно, что даже охранники начинают смеяться и прощают ему разные нарушения. Представь ещё его неподражаемый кавказский акцент и если он ничего особенного не говорит, то всё равно смешно. -Хабибулов! Почему Вы не на стройке?- спрашиваю я его, встретив у магазина, больше обеспокоенный, что его охрана засечёт. -Дарагой, Илия Шамойлыч (Самуилович)! Ты нэ смотры, что маё тэло здэс. Душа мая пастаянна на рабочэм мэстэ!"
Однажды я вижу как Хабибулов мечется между группами заключённых, отдельных прохожих, что-то кричит, размахивает руками, какай-то книжкой. Увидел меня подбежал и суёт эту книгу:-Ты пасматры, Шамойлыч!- Смотрю, но она не на русском. Он бурно разъясняет, что жена прислала учебник по литературе для школ, в нём помещена сказка и в скобках написано - "слова народные".-Ну и что?-удивился я. -Как что?- возмущается Хабибулов.- Пачаму народные! Пач... народ...!- кипит он. - Это МАЯ сказка, МАЯ! Укралы!" Это прокрикивалось с такими жестами, гримасами, акцентом, что всё равно вызвало улыбку. -А-а! И ты нэ панымаешь, а ещё Шамойлыч!-Подождите, Хабибулов. Уже некоторых стали выпускать, может быть и Вас скоро освободят и Вы разберётесь что к чему, восстановите права на сказку. -Каво выпускают? Угаловку! А я, учитэль!"- впервые у этого человека вырвались наружу горечь и тоска.
И послушай, Василь. Человек с тёплого Кавказа, загремел на Северный Урал, в лагеря, на строительство, в собачьих условиях, но всё время держался, шутил, поддерживал других. Но узнав, что похитили его творческую часть жизни и не смог отшутиться, оскорбился".
-Да,-задумчиво произнёс мой отец и, вспомнив фильм "Чапаев", спародировал -антилихэнция!

Драма и анекдот

Открывая блок, я думал печатать в нём какие-либо забавные частные истории, произошедшие со мной, прочитанные или рассказанные мне, даже анекдоты, которые очень люблю. Когда же пришлось, в соответствии с "законами жанра", во вступительной части миниатюры знакомить с рассказчиком, то трагизм каждой биографии уводила меня в сторону от замысла. Я знал, но особенно это прочувствовал сейчас, что именно первая половина 20 века, это самый ТРАГИЧЕСКИЙ период истории простого ЧЕЛОВЕКА В РОССИИ, и выпал он на долю НАШИХ РОДИТЕЛЕЙ,РОДИТЕЛЕЙ МОЕГО ПОКОЛОНИЯ. Это на них сконцентрировались не только две истребительные мировые войны, "великая" революция, братоубийственная гражданская война,но и в промежутках обрушивались внутренние репрессии своего государства. И всем досталось, и все жили под страхом возможного удара. Так, кроме перечисленного, на евреев (это на мать, из гомельской черты оседлости) ещё и волны погромов на Украине и Беларуссии, поголовная коса фашистского Холокоста, "дела" и Бейлиса, и безродных космополитов, и врачей. Так и на русских (это на отца, из ярославской глубинки), и на другие народы угроза раскулачивания, голодомора, истребление аристократии, разгул воинственного (не воинствующего) атеизма, унижения интеллигенции. Даже будучи уже рядовыми, честными коммунистами, мои родители жили под мечём всевозможных чекистских репрессий. Я думаю мало кто возразит, что тов. Сталин свою "родную" партию истреблял безжалостно и регулярно. Я отлично помню серо-зелёный, жёсткий чемоданчик, с бельишком и зубной щёткой, всегда готовый для отца на случай, если придут. Только в 53 году чемоданчик был "расформирован". То, что не было чемоданчика на мать, говорит об их вечной наивности.
Но жизнь продолжалась, они были молоды, отмечали праздники, веселились и часто драматические события из жизни родителей, их и моих друзей и знакомых сочетаются с какой - либо весёлой историей, произошедшей с ними. Жизнь контрастна. Поэтому, что бы разрядить обстановку, я и заключу свои рассуждения анекдотом. Его рассказал по русскоязычному каналу израильского телевидения Дан Шептан, советник Премьер-министра Израиля.
Бог вызвал к себе глав трёх лидеров монотеистических религий и объявил:" Все ваши народы погрязли в грехах. Грехи овладели всем человечеством, осквернили Землю. Мне это надоело. Я решил начать всё заново и через две недели насылаю новый всемирный потоп. Потоп поголовный, никаках Ноев, никаких ковчегов. Идите и предупредите свою паству. Пусть спокойно подготовятся к смерти". Лидер христиан сообщил своим верующим:"Через две недели потоп. Всем смерть. Постарайтесь за эти две недели сделать добрые дела. Тогда, возможно, ваша душа попадёт в рай". Лидер мусульман сказал:"Через две недели потоп. Ничего сделать нельзя, поэтому живите как жили и с радостью примите волю Аллаха". Еврейский лидер объявил:"Через две недели всемирный потоп. Наша задача в течении двух недель научиться жить под водой."

Поликлинника для учёных при ЛГУ

Это здание бывшего Новогостинного двора. Два миллиметра слева виднеется Университет, а напротив - Институт акушерства и гинекологии им.Д.О. Отто, но он не вошёл в кадр. Моя мама, Разумова Ольга Самуиловна (в просторечьи - Семёновна), в 1945г была вызвана из военного госпиталя в Москву, где и получила указание - в мае открыть в этом здании, на первом этаже"Поликлиннику для учёных при ЛГУ". Вскоре, по окончании войны, в Ленинград прибыл и мой отец, Разумов Василий Владимирович, для службы в Прокуратуре ЛВО. В июле из эвакуации привезли и меня. Так в 5 с половиной лет я впервые увидел дядю Васю (отец) и тётю Олю (мать). Ещё больше года я их называл - дядя и тётя (это в кино дети кидаются на шеи родителей, которых не знали и не видели, а в жизни потребовалось много месяцев с театральными пугалками, типа: - Сейчас придёт милиционер и если ты назовёшь нас дядя и тётя - тебя выселят). Конечно, не очень..., но так им хотелось, после длительного перерыва услышать - "мама, папа".

Именно эта поликлинника и взяла под контроль здоровье всех ленинградских академиков, учёных, профессуру ленинградских вузов, консерватории, знатных людей и членов их семей (помните беседу с мамой Ботвинника?) Сильные ленинградского мира желали встать на учёт именно в этой поликлиннике. Мать блестяще справилась с заданием. Она не боялась количества пациентов, не стремилась их сократить, мол: "без них оно спокойнее". Освободившись от районного подчинения, благодаря административной активности, женского обаяния, даже кокетства, моя мать смогла подобрать в штат не только замечательных лечащих врачей, но и в консультанты поликлинники привлечь выдающихся светил Советской медицины как Ленинграда, так и Кремля. Я отлично помню, как прощаясь с приветливо улыбающейся "голубушкой, Ольгой Семёновной", галантно и с искренним расположением, целовали ей ручку аристократичные учёные мужи. На слуху остались фамилии професоров: Волынский, Табилевич, Мясников и других,благополучно избежавших знакомства с учреждениями системы ГУЛАГ, но также и профессоров Вовси, Виноградова, Преображенского, Колесникова и других, которых эта чаша не миновала. Мать вся жила поликлинникой. За ней была прикреплена машина "эмка" и каждый день с 8 до 20 часов, а тогда работали и по субботам, мать пропадала на работе. Помню, будучи уже на пенсии, она пришли в поликлиннику и увидели медсестричку с распущенными волосами. Мать тихо прорычала:"Попробывала бы она у меня пройти в таком виде, без косынки, 5 метров по корридору. Вмиг бы вылетела!" И я отлично представил себе, как по воздуху вылетает из поликлинники медсестра с распущенными волосами. Чёткая расстановка сотрудников, полувоенная дисциплина, весь персонал прошёл войну так, что это было очень просто и естественно. Летом, я много дней вместе с мамой проводил время в поликлиннике (а куда меня деть?) и все сотрудники говорил мне, мальчишке, какая у меня хорошая мама. Я был горд. Может подхалимничали? Тогда я это воспринимал искренно.

Потом этот ужас -"Дело врачей". За несколько дней поликлинника лишилась ведущих консультантов. Попробуйте, в этих условиях, доказать перепуганному крупному работнику, что консультировавший Вас проф. Вовси не успел нанести Вам вред. Жуткие пол года. Помню, как мать и отец сидели за столом, сжав голову руками, и слушали по радио Ю.Левитана о евреях врачах, изуверах и извергов, убивших М.Горького, его сына (чего вдруг?), тов. А.Жданова и покушались на самого...ух! Помню, что дни осени 1952 и зимы 1953 даже для Ленинграда были какими-то особенно серыми, мерзкими и холодными. Но пришла весна и солнечным утром, я зову мать, так как по радио обещают сделать важное сообщение. Мать приходит:"Ну, что там ещё на нашу голову?" И тот же Ю.Левитан сообщает, что с врачами произошла ошибочка. Мать ойкает и начинает плакать. Я, естественно, обеспокоен, не понимая, как это "врагов" выпустили и спрашиваю:"Что? Это плохо?" Мать продолжает плакать, начинает смеяться , смотрит на меня и:"Дурачёк! Это так хо-ро-шо!" Кто поймёт этих взрослых!

Мама вступила в партию под Сталинградом, в 1942г, лечила раненых хорошо, об этом писали в военных газетах, которые с переездом в Израиль я был вынужден оставить в Ленинграде. В 1975г обнаружился рак кожи (меланома). Болезнь наступала медленно, изнуряюще медленно, отнимая жизнь по микрону в день. Два с половиной года, две операции, я и моя жена разрывались на части между работой, уходом за матерью, а тут маленькая дочь и умирающая бабушка и, после долгих сомнений, от бессилия я позвонил в поликлиннику и попросил помощи в любом доступном виде. Всё-таки она вас открывала. "Да, да, помним. Простите, но мы этим не занимаемся!" Мне стало жутко стыдно за то неловкое положение, в которое я поставил их своей просьбой. А может мне это так показалось.

Откровение в Кавголово /или - Мужики!/

Всё, что я говорил о Володе Кипарском сконцентрировалось в этом эпизоде. Всё, что я впоследствии предлагал по работе, изобретал, рационализировал, популяризировал и что там ещё - ничто по сравнению с тем, что завораживает меня и сейчас, когда прошло почти 40 лет.

Почему не "Мужчины", а грубое "мужики"? Потому, что"Мужчинами" нас называют только женщины, и то в прошедшем времени, так как они уверены, что "Мужчины", как таковые, повывелись. Они даже не представляют насколько они правы. Давно уже мы обращаемся друг к другу со словами: " Ну что, мужики, скинемся?". Но вернёмся к Володе.

Он рос у отца, без матери. Так как причин он мне не разъяснял, то я и не спрашивал. Но мать была и жила далеко от Ленинграда. Ну так получилось. Какое моё дело? Важно, что Володя всё время жил с отцом. Отец, смею всем сообщить, это хорошо, но когда вместе с матерью. А Володя жил только с отцом - Георгием Ренеевичем, который читал лекции в Корабелке (ЛКИ) и был занудой и оригиналом. Так он требовал на экзамене наличие конспектов. Студент входил, протягивал Г.Р. тетрадь с конспектами его лекций. Тот укладывал тетрадь на приготовленную доску, брал гвоздь, молоток и...:- Трах-х! - "Следующий! А Вы берите билет и готовьтесь." Ну, правда, прелесть?

В какой-то год, 8 марта приткнулось к выходным дням и получилось 3 дня отдыха. Мы быстро организовали группу и поехали в Кавголово, где ещё осенью сняли дачу на всю зиму, провести праздники и покататься -"послаломить". Всё было прекрасно, мы так хорошо и весело отдыхали и, вдруг вечером, Володя:" Мне надо в Ленинград!" Господи! Как мы на него обрушились. "Да ты,что? Такая погода! Сколько снега! Так мало народа на "Полигоне" (название,нашей горы)." Но Володя непреклонен. Мы переходим на шутки. Мы уже провожаем Володю на станцию и при этом не забываем его по всякому укусить:"Конечно, его там папочка ждёт!" Наша мужиковатость требует быть резкими и беспощадными. Больше всех изголяюсь, естественно, я. "Да он не может спускаться с горы, так как папочка ему портки гвоздём не проткнул"- боднул я. "Да, пошёл ты!"-взревел Вовка. Я заткнулся. Я понял, что занёсся, что перегнул, что обидел. Мы вышли на перрон, я чуть впереди, за мной Володя, остальные подальше. "Вовка!- вдруг, спонтанно, превратившись в мужчину, обратился я обернувшись- ты пойми, я шутил, но на самом деле я просто хочу, чтобы ты не уезжал. Правда, я очень хочу, чтобы ты был с нами, со мной." Обалдевающая пауза. Были или не были слёзы за очками - я не видел. Я впервые увидел потрясённого, переполненого счастьем человека - мужчину. Как мало надо было для него, лишённого материнской ласки! Надо сдерживаться (всё-таки мужик), но ведь и признание, что его любят, что он нужен, желаем - это так откровенно, просто и впервые! - "Ильюша! Илька! Я клянусь тебе, что завтра утром я приеду! Правда, мне нужно быть в Ленинграде!"

Нужно ли пояснять, что Володя приехал в Кавголово утром, когда мы ещё спали.

В качестве эпилога.

Мне всё кажется, что Вовкино неумение разрядиться, стеснение ответить оскорбляющему жлобу, так как не мог обидеть даже ничтожество, ответить ударом на удар, эта болезнь истинного интеллигента (Боже! Как быстро они исчезли!) и привели к тому, что боль копилась в его теле, созревала и вылилась в онкологический кошмар, забравший в 34 года из жизни скромного, замечательного, так любившего жизнь, так уважавшего всех нас, Человека из поколения русских интеллигентов - трудяг.

Ох, уж эти шутки!

Но, вообще-то, шестидесятые годы были годами молодости, дружбы, шуток и веселья, чтения "оттепельных" книг, споров, совместных посещений кино, театров, филармонии, увлечения, входившем в моду, слаломом. Всё это Ленинград нам обеспечивал в полной мере, а Володя Кипарский всегда был рядом. И я не помню случая, чтобы он даже случайно обидел или задел меня какой-либо фразой или шуткой. В отличие от меня. Или моя толстокожесть, или низкое интеллектуальное развитие несколько раз приводили к тому, что я обижал Вовку, совершенно того не желая, а отрулить было уже поздно.
Я не любил соревнований оденочек, не любил проигрывать и предпочитал волейбол и баскетбол. Всё-таки проигрыш - так на всех. Вовку чёрт нёс обязательно на индивидуальные виды спорта. Помню объявили о соревнованиях на первенство нашего ЦНИИ им.А.Н.Крылова по штанге. Конечно Вовка полез и, конечно занял последнее место в своей весовой категории. Пришёл расстроенный:"Думал, ну одного-то я обойду! Так нет! Всё равно последний! -А сколько - спрашиваю его - было участников? - Три человека. - Так что ты расстраиваешься? Ты же стал бронзовым призёром института Всесоюзного значения." Шутка расползлась по нашему подразделению с быстротой женского радио и каждый норовил язвительно приветствовать его словами:" А, привет, бронзовый призёр!" Вовка переживал и я тоже, но пришлось ждать...до следующего раза.
А он произошёл, когда мы провели традиционный блиц-турнир по шахматам на первенство отдела. Я, конечно, не играл, струсил. Вовка, в принципе, играл не хуже многих, но в этом турнире перенервничал, много ошибался и завоевав 2,5 очка, занял последнее место. Столпившись около итоговой таблицы, кто-то из ребят сказал, что турнир, в отличие от предыдущих, был не интересным, победили сильнейшие, никаких сенсаций. И тут меня чёрт дёрнул ляпнуть:"Почему? В турнире было 2,5 сенсации." Эти "две с половиной сенсации" преследовали Вовку даже в лице слесарей, которые прибегали из подвала здания, где располагалась экспериментальная лаборатория, что бы брякнуть ему:"Ха! Ну как жизнь," две с половиной сенсации?" Я и Валя, сотрудница нашей лаборатории, ещё не предполагавшая тогда, что станет Кипарской, переживали за эту нелепую популярность шутки и боль, что она причиняла Вовке.

Основной итог войны.

Все годы работы и ежедневного хождения на работу, мы с Володей Кипарским никогда не поднимали тему еврейства. Не вызывала интереса. И вдруг, война! Впоследствии её назовут - шестидневной. Мною, её начало (41год назад), было воспринято равнодушно, как и миллионами советских людей, абсолютно уверенных, что день - другой и, наконец, наши любимые арабские друзья, возглавляемые Героями нашего Советского Союза, разделаются с этими не нашими друзьями и, быстрее всего, народы этого региона счастливо заживут в братской семье социалистического лагеря. Несколько дней победных реляций по радио о сбитых самолётах, но... потом сбой, тишина, что-то невнятное. Впервые я послушал тайком "Би-Би-Си" и "Голос Америки". Впервые услышал что-то новое и неопровергаемое, хотя и очень пробовал. На работе вспыхивали дискуссии и возмущения типа:"Мы им всё дали (это арабам)! Мы столько денег на них потратили! А они... (далее следовал нецензурный эпитет) всё просрали (это не считалось)." Была большая обида "на них", как за неуспех любимой команды. В последнем споре в лаборатории я, потревоженный мнениями "голосов из-за бугра", ещё несформировавшийся, шумел, что-то доказывал полуфразами (чтоб не догадались, что это я слышал по "Голосу"), нервничал, перебивал, вёл себя плохо, плёл что-то о том, что и в 41 нам гремели о скорой победе и 25 лет спустя нас обманули. Начлаб, вежливый, спокойный, никогда не повышающий голос интеллигент, доказывал, что Советское командование не учло опыт войны в пустыне Роммеля и, использовав не тяжёлые, а средние танки, подставили арабов...и т.д. Поэтому итогом войны явилось ...и т.д. Володя Кипарский, до сих пор не принимавший участия в этом сумбуре, вдруг спросил:" Вы читали? У Премьер - министра Сирии журналисты спросили, что будет с населением Израиля после Вашей победы?- Нет, не помним. И что он ответил? - Он ответил, что у нас этой проблемы не будет. - Ну и что?- равнодушно, один за другим спросили мы. "Как это что?- удивлённо переспросил Володя - Это значит, что в итоге настоящей войны удалось избежать миллионы человеческих жертв, истребления целого народа!" Тш-ш-ш! Все и я, мерзавец, в шоковой тишине.
Э-э-й-эх! Интеллигентишка, ни с какой стороны 1000 лет не еврей, врезал нам, казуистам от истории, по самой морде понятие о том, с чего надо начинать анализ итогов любой прошедшей и будующей войны.
Сейчас, даже здесь, в Израиле, читая каждый год аналитические и исторические статьи об итогах, ошибках и уроках шестидневной войны, не акцентируется мнение, выссказанное более сорока лет назад, русским интеллигентом, нашим Вовкой.

Как Вас теперь называть?

Мы сразу узнали друг друга. Он очкарик, худенький, крепенький, не покоритель женских сердец. - Ты не в 203 школе учился?-спросил он, приглядевшись ко мне . -В 203 и я тебя знаю, ты учился на год раньше. Я помню, как в 7 классе, в "стычке" с одним парнем, на перемене, ты его побил-. Так , поступив в лабораторию ЦНИИ им. А.Н.Крылова в 1963г, я познакомился со своим самым интеллигентным другом, Володей Кипарским. Естественно, что мы жили рядом по ул Кирочная дома 17 и 5. Каждый день, утром и вечером, многие годы, мы с Володей шествовали на... и уходили с... работы, которая распологалась на углу Суворовского и ул. Красной конницы. Болтали обо всём, от стеснительной чепухи, до высших потрясений (от разговоров о девушках, до впечатлений о гастролях Кливлендского оркестра, который покорил Володю. В детстве его пробовали учить на виолончели). И работали мы над одними темами. Мягкость, теплота и искренность Володи обеспечивали идеальные, дружеские отношения. Я и звал его - Вовка, потому, что ... а я знаю почему я его так звал? Звал- потому что близок и "свой в доску". При девушках или на совещаниях, когда я по инерции откликал его "Вовка", он, слегка обижался и отзывался:-Ну,что? Илька!" Но моё имя не поддавалось мальчишечьей интерпретации и такой вариант вызывал только улыбки.

Как-то мы проводили испытания приборов на стендах одного предприятия около Витебского вокзала. В обед, прогуливаясь по Загородному, я предложил (настаиваю, что, именно, я предложил!) зайти в Военно - Медицинский музей. Зашли. Ходим по пустым залам. Вовка подзывает к макету какого-то мавзолейчика, стоящего посередине зала. Подхожу, читаю - Модель памятника русским врачам, погибших при обороне Шипки и установленного в Болгарии. Шипка! - Это все знали и все уважали. По периметру каждого уступа мавзолея обозначены имена погибших врачей. Вовка указует на одно имя. Читаю - Кипарский Владимир Фёдорович. - Это кто? Твой предок? -Мой прадед - отвечает Вовка. Не знаю как кому, но на меня стыковка истории и нынешнего момента всегда вызывала какую-то священную дрожь. Вот же, чёрт побери! Почти сто лет назад, в исторической битве, погиб Человек, с потомком которого я сейчас общаюсь. И молчал! Гнида!

В 1967г (это я уж точно установил), в один из дней, я спросил Вовку, что это он вчера так рано слинял с работы и я топал домой один. -В Оттовском институте (Институт акушерства и гинекологии им. Д.О.Отта, в 1910г призна лучшим в мире по специализации), было торжественное заседание по случаю 100 летия деда и нас с отцом пригласили в почётные"... и т .д. Я к матери, она была главврачом поликлинники для учёных, рядом с Оттовским, на Менделеевской линии. Вообще, благодаря матери, институт был нашим семейным роддомом. -Мам! Ты знаешь Рене Кипарского? - Здрасте! Крупнейший отечественный акушер-гинеколог, светило оттовского института. Прибыл бедняком в Петербург, выучился и стал гордостью... - Во, Вовка даёт! - подумал я.

Прошли 3 года, даже больше, привязки к месту распределения после окончания института, и Володя стал искать другое место работы. Надоело в ЦНИИ. Ходит хмурый. - Вовка, в чём дело? -спрашиваю. - Да, анкета подводит! - Это как? - Родственник у меня есть заграницей. - А как же ты в ЦНИИ попал?- Да, я скрыл при написании анкеты. - Ну и скрывай дальше! Вовка, ты пойми - анкета, в сущности - это добровольный самодонос. Им некогда и неохота всех проверять. Вот и придумана анкета, по принципу "сам, голубчик, донесёшь на себя нам". А кто у тебя там, за кордоном?" И тут он поведал, что во время революции, его родной дядька, ещё мальчишка, с матерью жили на Корельском перешейке, который оказался в создавшейся Финляндии. Там он учился и стал лингвистом - языковедом, абсолютное знание 14 языков, писал и понимал на значительно большем количестве. Академик, профессор Берлинского и Хельсинского университетов, автор 400 научных и т.д. Беда была в том, что он сам заявил о своём желании повидаться со своим братом Георгием (отец Володи предподавал в Кораблестроительном институте), племянником и т.д. Встречу не разрешили. Вовка всё-таки устроился и работал, в частности, на ледоколе "Ленин".

Деда звали так:- Рене Карл Виктор фон Кипарский, профессор медицины, 1867-1938гг (год рождения Володьки);

А бабушку: - Хедвиг Мария Туснельда фон Штурцель.

Дядю: - Валентин Юлиус Алексадр Кипарский, академик, 1904-1983гг.

Очевидно, что Володя происходил из обрусевших знатных немецких родов. Болезнь обрушилась на него как рок (может "Ленин" сказался?). Он умер в 34 года.

Прямые потомки рода Кипарских и сейчас живут в д.17 по ул. Кирочная, а сын и жена - на Суворовском проспекте.

Но, вот я и думаю: - Друг мой! Так как же тебя надо было называть по настоящему? Может:

Влад Георг Рене Виктор фон Кипарский?

А? Вовка!

Вот такое, брат, кино!

Это мой, домашний кинотеатр "Спартак". Таким я видел его 35 лет из окон моей квартиры. Вернувшись в Ленинград после войны, меня впервые повели в кино, именно в "Спартак" и первый увиденный мною фильм был "Она защищает родину". А было мне уже лет 6. Когда фашистский танк наезжал на убегающего мальчишку, я заорал на весь кинотеатр. Отец схватил меня, прижал, бьющегося от ужаса к шинели и вынес из зала. Война ещё прочно гуляла по моему детскому воображению.

С двух сторон "Спартака" были школы. Я учился в одной, а после введения совместного обучения с девочками и в другой (красное здание за аркой). Помню, где-то в году 48-50, все классы снимали с уроков и, басплатно, вели на фильмы "Падение Берлина" и "Сталинградская битва". Фильмы двухсерийные, серии шли с перерывом в несколько недель. Таким образом четырежды площади перед и вокруг кинотеатра до отказа забивались учениками, ждущими момента, когда поклассно, строго по порядку нас введут в зал. В нашем восприятии фильмы имели фантастический успех. А уж Сталина мы так любили, что каждый раз при появлении его на экране, наступала благоговейная тишина. Вот наши бьют немцев и мы орём, поддерживаем, радуемся лёгкости истребления врагов, но вот появляется "Бог" и мы в священном трепете. Да, что мы, дети! Взрослые были в религиозном восторге от этих фильмов и от вождя.

Недавно, по каналу "Наше кино", я опять, честно просмотрел эти же фильмы. М-м-да-а! Я понимаю, что время другое было, жуткая закрытость, всеобщий страх у взрослых. И всё-таки я испытываю некоторый стыд за прежний восторг от этой голой, примитивной, агитационной дешёвки, превративших трагедию недавно пережитого в лживую молитву сотворённому кумиру. А ведь я знал, что пол класса у нас дети погибших отцов, а остальные - израненных. Я видел, как масса мужиков прыгает по городу и в банях на костылях. Я удивлялся как могут жить бюсты, установленные на сидениях колясок и перемещаться при помощи рук. И за всем этим - восторг всего мира, экстаз от любых, даже самых заурядных слов "отца народов". А может взрослые так здорово скрывали свою ненависть к Сталину?