Какую музыку я люблю

Это очень лёгкий вопрос для меня. Нет! Я не собираюсь объясняться неконкретными, "базразмерными " величинами, типа -талантливую, гениальную. Я люблю музыку, в которой я слышу мелодию в самом разнообразном её исполнении, всеми музыкальными инструментами и голосами в гармоничном (созвучном) их сочетании. Ясно, что объём и диапазон мелодического восприятия у каждого человека свой, внедрён с рождения и развивается в соответствии с желаниями, наклонностями и предпочтениями каждого любителя музыки в процессе жизни. Безусловно, на моё восприятие прежде всего влиял уровень цивилизационного слоя и, в огромной степени, национальная аура, окружавшие меня. Тихон Хренников, в своём интервью говорил, что его, как Председателя Союза композиторов, часто упрекают в "зажиме" А.Шнитке. Но, во-первых, Шнитке автор музыки к 67 (или 76) фильмам (хорош "зажим"), а во-вторых, "я по-прежнему считаю, что основной чертой российской музыки является её напевность и мелодичность". В сущности, я с этим абсолютно согласен, только распространяю эти положения и на западную музыку, так как от И.Баха и до М.Леграна создано гигантское количество гениальных мелодичных творений от простых (И.Гайдн), виртуозно-хрустальных (В.Моцарт), бесконечно - перетекающих (Р.Вагнер), широких и раздольных, как и русские мелодии (Л.Бетховен, Ф.Шуберт и др.)

Находясь сейчас в Израиле, я не только не воспринимаю восточные музыкальные гармонии, но даже раздражаюсь от их изобилия и, как мне кажется, однообразия. Причём это в равной стапени относится и к арабской музыке и к еврейской, сочинённой выходцами из восточных стран. Ну, раздражают меня эти завывания, эти искусственные, для меня ничем не оправданные, фиоритурки на ровном месте. Ну, из другой я оперы! Я знаю, что опять неправ, но не приставайте ко мне!

Мелоди моей среды необыкновенно разнообразны. Они могут быть лиричными, драматичными, страстными, торжественными, трагичными и просто убийственными, как смертельный приговор. Когда я слышу слово "фашизм", внутренние видения труб Освенцима, танки по детям, факела в соломенные крыши украинских хат - вторичны. На мгновение всё это опережает мелодия Дмитрия Шостаковича из Седьмой, Ленинградской симфонии; это мелодия-приговор, жуткое клеймо, врезанное великим гением музыки в изуверскую морду человеконенавистничества и останется на ней на все века, даже после окончательной смерти этого явления, как его основная эмоциональная характеристика.







Фото:
1. Блокадный Ленинград, Невский проспект;
2.Первое исполнение Седьмой (Ленинградской) симфонии. Дирижёр - Карл Элиасберг.

Как жаль, что я не могу проиллюстрировать свои рассуждения музыкальными примерами, которые так и толпятся у меня в душе, норовят вырваться наружу, но не поддаются буквенному воспроизведению. Естественно, что к музыке, которую я не могу напеть, воспроизвести как угодно ,и это прежде всего музыка современных композиторов, я отношусь равнодушно, то есть я не воспринимаю её. И, наверное, не прав. Но, это так. Остаётся успокаивать себя тем, что не только я, но и выдающийся Отто Клямперер её не любил и не исполнял (кроме Густава Малера). Как-то он попал на лекцию Пауля Хиндемита о современной музыке. После доклада началась дискуссия о предмете лекции. Руку поднял Клямперер. Хиндемит его узнал и был польщён:"Так приятно видеть здесь профессора Клямперера. Профессор хочет о чём-то спросить?" Клямперер: "Да! Где здесь туалет?" Не очень этично, но, очевидно, что именно такой грубоватостью Клямперер и хотел продемонстрировать своё отношение к современной музыке.