"Пачаму народные?"

Родной брат моей матери, дядя Илья (тёзка), как и все, кто очень хотел в годы Советской власти, вышел из черты оседлости (гомельских трущёб), закончил рабфак, Ленинградский институт, стал инженером. Уже в молодости был награжден орденом за какое-то изобретение, принимал участие в войне с Финляндией, был ранен, награждён, прошёл всю ВОВ, был ранен, награждён. В общем жил как и многие в тот период. Был ближайшим другом моего отца, получил от него прочное прозвище "Маркиз"(А, что! Широкий, маленький, полненький - подходило)и при встречах они не отходили друг от друга, всё время о чём-то беседуя. Где-то с 47 по 54г.г. дядька был Директором крупнейшего строительства каких-то заводов в Косьве, под Перьмью (тогда г.Молотов), в комплекс которых входила и Воткинская ГЭС. Работы велись заключёнными из системы Пермских лагерей ГУЛАГа (это я сейчас такой умный). Часто приезжая в Ленинград, к семье, он поведал отцу одну историю, которую я и подслушал,очевидно в 53г. В скобках даны мои пояснения.
"Работает у нас на строительстве один заключённый (вдруг уже не поймут "зэк") из кавказских народностей, по фомилии Хабибулов (это я придумал, убей не помню), не то чеченец, не то ингуш, в общем это роли не играет. Удивительно весёлый, жизнерадостный человек и везде где он, там хохмы и смех. Его любят и политические, и уголовники, и вольные. В любой ситуации он умудряется отшутиться, так своеобразно, что даже охранники начинают смеяться и прощают ему разные нарушения. Представь ещё его неподражаемый кавказский акцент и если он ничего особенного не говорит, то всё равно смешно. -Хабибулов! Почему Вы не на стройке?- спрашиваю я его, встретив у магазина, больше обеспокоенный, что его охрана засечёт. -Дарагой, Илия Шамойлыч (Самуилович)! Ты нэ смотры, что маё тэло здэс. Душа мая пастаянна на рабочэм мэстэ!"
Однажды я вижу как Хабибулов мечется между группами заключённых, отдельных прохожих, что-то кричит, размахивает руками, какай-то книжкой. Увидел меня подбежал и суёт эту книгу:-Ты пасматры, Шамойлыч!- Смотрю, но она не на русском. Он бурно разъясняет, что жена прислала учебник по литературе для школ, в нём помещена сказка и в скобках написано - "слова народные".-Ну и что?-удивился я. -Как что?- возмущается Хабибулов.- Пачаму народные! Пач... народ...!- кипит он. - Это МАЯ сказка, МАЯ! Укралы!" Это прокрикивалось с такими жестами, гримасами, акцентом, что всё равно вызвало улыбку. -А-а! И ты нэ панымаешь, а ещё Шамойлыч!-Подождите, Хабибулов. Уже некоторых стали выпускать, может быть и Вас скоро освободят и Вы разберётесь что к чему, восстановите права на сказку. -Каво выпускают? Угаловку! А я, учитэль!"- впервые у этого человека вырвались наружу горечь и тоска.
И послушай, Василь. Человек с тёплого Кавказа, загремел на Северный Урал, в лагеря, на строительство, в собачьих условиях, но всё время держался, шутил, поддерживал других. Но узнав, что похитили его творческую часть жизни и не смог отшутиться, оскорбился".
-Да,-задумчиво произнёс мой отец и, вспомнив фильм "Чапаев", спародировал -антилихэнция!